Искусство любви

Красиво причёсанная Терция слушала, надувшись, о каких-то дрязгах в связи с неуплатой кем-то пошлины, о том, как ловко повёл дело Капитон, на каком хорошем счету он у претора, определённо обещавшего взять его с собой в провинцию. Муж ел жадно и неряшливо, чавкал, облизывал волосатые пальцы, и Терция совсем затосковала.

Настроение ещё больше испортило появление матушки и сестрицы, вернувшихся из храма и принявшихся рассказывать, как милостиво приняла их жертву богиня, и как весело и многолюдно на улицах.

Болтовня ничуть не мешала им накинутся на тушёного гуся, коего хозяин намеревался съесть в одиночку, так что Капитону досталось не так много.

– Не слишком ли у нас загостились твои уважаемые родственницы? – с неудовольствием обозрев гусиные кости, оставленные удалившимися на отдых тёщей с дочерью, осведомился Капитон.

Воспрянув духом, Терция сообщила мужу, понизив голос:

– Им давно пора в Карсеолы, однако они поссорились с Примой, и если ты их туда не отвезёшь, они и не подумают от нас уехать.

– Отвезу? Ещё чего? У меня нет времени. Капитон и слышать не хотел о подобной поездке , так что Терции пришлось долго уговаривать его. Её настойчивость победила, он всё-таки согласился отвезти тёщу восвояси. Правда, собирались неспешно; матушка и Секундилла ни за что не хотели уезжать из Города ранее окончания игр в честь Великой Матери богов, так что Терция стала опасаться, как бы они не задержались до Цереалий. Наконец, к великой радости домочадцев, обременительную вдову с дочкой, а заодно и хозяина, удалось спровадить.

Пообещав мужу в его отсутствие невылазно сидеть дома, ликующая Терция захлопала в ладоши, едва осела пыль за повозкой, увозившей прочь её стражей

– Мы пойдём в цирк, – объявила Напе. Она уже уведомила Назона про отъезд хозяина, и юноша обещал, в случае если Терция согласится придти, занять для них лучшие места в цирке: ведь начинались празднества в честь Цереры, а, значит, цирковые представления и конские бега.

Пока Владыка устраивал дела на Востоке и присоединял к своим владениям то, чего, по его мнению, недоставало, Рим развлекался: праздники сменялись праздниками, торжества торжествами. С началом Великих игр улицы пустели, лавки и мастерские закрывались уже с утра, на рынках замирала торговля: народ устремлялся в цирк глядеть на бега, орать, ликовать, заключать пари, выигрывать, славить победителей-возниц.