Молодость Спартака

Исступлённое безумие, сопровождавшее великого Диониса, казалось, коснулось и его Мать увела юношу в тень, положила ему на лоб влажную тряпицу и велела уснуть.

Пополудни юный горец вместе с другими молодыми людьми предстал перед советом старейшин. Юноши показывали народу свою силу и ловкость: стреляли из лука, прыгали, боролись. Зрители одобрительно шумели. Спартака поманил к себе верховный вождь. Юноша с робостью приблизился. Рядом с вождём сидела его дочь – жрица-пророчица Ноэрена. Одета и причёсана теперь она была уже не в звериную шкуру, но в богатые женские уборы; в её пронзительных глазах всё ещё блестели отблески неистового огня, так поразившего его.

Потупившись, он принялся разглядывать украшения на её шее, исполненные с величайшим искусством, – должно быть, эллинской работы.

Вождь, он же верховный жрец, оглядев юного горца, осведомился у дочери, неужели этому парню она напророчила утром царское величие? Жрица недоуменно оглядела деревенскую одежду юноши, скуластое лицо в ореоле рыжеватых волос и, пожав плечами, ничего не ответила.

Дромихета не помнила себя от счастья: вождь всех бесов милостиво разговаривал с её сыночком и взял в своё войско. Вся их жизнь отныне пойдёт по-другому. Вырастила сына, поставила на крыло; теперь можно и отдохнуть.

Какая-то женщина тронула Спартака за одежду. Отвлекшись на мгновение от ликовавшей матери, он услышал тихие слова:

– Дожидайся вечером позади храма со стороны заката. Так велела Ноэрена.

В скале была зарешеченная дверь; она приоткрылась, и юношу поманила женская рука.

Он протиснулся в узкую щель. Служанка повела его по извилистому ходу внутрь. Они вышли на ровную площадку, с одной стороны ограниченную стеной, с другой – пропастью. На небе величественно догорал закат. Закутанная с головы до ног женщина отделилась от стены.

– Поклонись, – велела служанка. – Перед тобой великая жрица.

Спартак узнал Ноэрену.

Нетерпеливым движением руки велев служанке отойти, Ноэрена сбросила покрывало и предстала перед поражённым юношей в новом обличьи: она была одета как фракийский воин; на поясе у неё висел кинжал.

Тёмноволосая и смуглая, со сросшимися на переносице тонкими бровями, девушка была очень хороша собой, однако нежный рот, напоминающий удивительный цветок, был сурово сжат, а глаза по-прежнему пронзительны.

– Ты знаешь, зачем я тебя позвала, Спартак, сын Спартака и Дромихеты? – резким голосом спросила жрица.