Молодость Спартака

Он растерянно молчал, деревенский парень в измятой рубахе; и пахло от него молоком, дымом, овчиной, лесом. Закатный луч, ударив ему в спину, превратил его нестриженую голову с торчком стоявшими волосами в огромный золотой шар. Лицо Ноэрены исказилось; попятившись в испуге, она воскликнула:

– Царский венец на твоей голове! Да исполнится воля богов. Я не дам тебя убить, но сделаю своим мужем. Власть над всеми бесами и горой Когеон наследуешь ты.

Растерянный , оглушённый её словами, юноша невольно попятился от края пропасти.

Приблизившись, жрица отцепила свой кинжал и сунула его за пояс Спартака. Потом она надела ему на шею цепочку с каменным амулетом – символом Диониса-Солнце.

– Никогда не снимай этот амулет, – велела она, – и тебя никто не посмеет пальцем тронуть. А теперь клянись, что исполнишь божественную волю , покорный ей, как и я. Клянись, Спартак, клянись!

Он видел перед собой красивую, гордую девушку, настоятельно требовавшую его клятв. Схватив её тонкую руку, он удивлённо переспросил:

– Ты хочешь стать моей женой? Ты не шутишь?

– Клянись.

Солнце сейчас зайдёт, – устало припав к нему, простонала она.

Впервые в жизни юноша держал в объятиях красивую девушку, и он поклялся, – сам не зная, в чём.

Ночь сгустилась до черноты, когда Спартак вернулся к матери, ожидавшей его на площади перед храмом.

– Где ты был ? – недовольно осведомилась Дромихета. – Ещё не стал воином, а уже начинаешь своевольничать.

Взволнованный и растревоженный пережитым, он честно рассказал матери обо всём.

Дромихета перепугалась:

– Нам опасно здесь оставаться. Мы уйдём домой сейчас же.

Он не хотел уходить и напомнил матери:

– Ночью по дороге рыщут звери.

– У меня есть взрослый сын, – насмешливо возразила мать, – который в случае опасности должен меня защитить. – И заплакала. – Мало мне горя, так ещё навязалась дочь вождя! Да тебя тут же убьют! Нет, бежим поскорее прочь.

Они шли всю ночь, не обменявшись больше ни словом.

Дорога была уже знакома. Светила полная луна. Время от времени слышались звериные крики, и юноша сжимал рукоятку данного ему Ноэреной кинжала. Когда посветлело на востоке, они присели отдохнуть. Мать протянула сыну чёрствую лепёшку. Дожевав последний кусок, он привычно растянулся на земле и сказал:

– Мать, я сделаю всё, как ты велишь. Никогда больше не поднимусь на Когеон. Но если Ноэрена согласится жить в нашем доме, я стану собирать выкуп за неё.