Летопись Филларии. Затмение трёх Лун

Несмотря на худощавость, парень был высокий, а его руки, хоть и были тонкими, как тростинки, казались натруженными и на них явно проступали рельефы мышц.

Мали почему-то не сомневалась, что этими руками он способен гнуть железо. Ощущение было странное, ведь Крилавин был такой же худой, но подобной убежденности она не испытывала. Вдобавок, незнакомец ощущался не только сильным, но и холодным, как лед.

Парень криво усмехнулся и шагнул назад, намереваясь затеряться среди толпы.

– Возвращаю украденное, – прохрипел он.

– Украденное?

Мали неосознанно дернулась к дорожной сумке. Точнее к образовавшейся в ней дыре. И как она раньше не заметила, что края разрезаны, а не разорваны?

У ледяного парня в руках ничего не было, и Мали логично предположила, что он успел сделать то, что задумал. Вернул украденное. Так, ловко, что она едва это заметила. Значит…

– Ты! – вспыхнула Мали и показала на Ледяного дрожащим пальцем. – Это ты!

От возмущения у нее не хватало слов, чтобы озвучить всю ту безумную бурю эмоций, которые всколыхнуло в ней неожиданное открытие.

Ледяной только шире заулыбался, блеснув внезапно белоснежными зубами. Он поднял руку и помахал Мали, а потом шагнул еще дальше, прочь от нее, и людской поток поглотил его без остатка, словно кровожадный монстр.

– Стой! – взревела Мали, сама не зная почему.

Схватив сумку и коробку, она поспешила в том же направлении, где скрылся Ледяной парень. Она действовала спонтанно, не осознавая, чего именно хочет добиться.

В итоге она совсем затерялась в толпе, и ее встречным потоком прибило к стене дома. Толпа шумела, пахла свежим луком и зимними орехами, привезенными с Южного острова Парайда. То тут, то там слышались крики:

– Большой ярмарочный час начался!

– Ярмарочный час! Два кило свеклы по цене одного!

Отчаянно сопротивляясь слаженной человеческой силе, пытающейся ее раздавить, Мали старалась выбраться из бурного водоворота. Пару раз ей казалось, что у нее почти получилось выбраться к более спокойному течению, но толпа лишала ее этой иллюзии и безжалостно оттесняла назад к стене.

В очередной раз пересчитав спиной кирпичную кладку, Мали невольно застонала от боли. В глазах у нее потемнело, а топот и неравномерный гул голосов в толпе стали пронзительными до нестерпимости.

Девушка еще силилась вырваться из живой темницы, вдохнуть свежий воздух, но силы ее стремительно покидали.