Ты мой! Игры в сторону

Павел опустил слова о будущем дочери, вернувшись к тому, что бесило сейчас:

– В мои же глядишь сейчас, или с тем богатеньким мальчиком вы книжки читали?

Он протянул руку, желая ухватить её локоть. Нина сделала шаг назад.

– Опять не твоё дело! – Она тяжело вздохнула, переходя к главному: – Хочу предложить тебе кое-что равноценное, обеспечивающее моей семье безбедную жизнь надолго. Если ты, в конце концов, оставишь меня в покое, – мечта, высказанная вслух.

Он хмыкнул, покачивая головой. Его мечта была прямо противоположной и, как он считал, намного реалистичней.

– Это невозможно, – опять по слогам. – Хочу именно тебя и обязательно получу! Ждать я умею, – в чёрных глазах промелькнула мольба, но тут же сменилась надменным одолжением.

Спаситель, готовый на самопожертвованное одолжение, заранее перекладывал вину на неё:

– Скажешь – разведусь и снова поженимся. Мальчишек приму, как своих и никогда не обижу. – Он махнул рукой. – Ничего другого можешь не предлагать.

– Сначала дослушай, – Нина выдохнула через щёки.

Самые трудные переговоры в жизни проходили на свежем воздухе тёмной улицы, под любопытные взгляды соседей. – Мне очень трудно начать, поэтому лучше не перебивай… – долгая пауза, а после единственно правильное решение: – Чем сто раз услышать, лучше один увидеть. Сейчас мы поднимемся…

Нина сделала пару шагов вперёд и взялась за блестящую ручку подъездной двери.

Он широко улыбнулся, с надеждой в чёрных глазах:

– Приглашаешь на ужин? Поздороваться с тёщей?

Она хмыкнула.

Порой Светличный вёл себя как наивный ребёнок.

– Увидишь. Идём. Там решишь.

Нина не стала открывать вход в квартиру ключом, а позвонила.

Дверь распахнула Алиса. Она наблюдала в окно за разговором родителей и была очень довольна. Больше не надо врать: ни матери, ни отцу.

– Папа, поешь с нами? – она потёрлась головой о руку Светличного и отправилась на кухню предупредить бабушку.

– Ну, показывай, свой козырь, не тяни, – Светличный усмехался, ожидая кипы счетов или чего угодно, но только не того, кого увидел.

– Троша, Клим, мама дома! – позвала Нина сыновей, явно заигравшихся в детской.

– Всё-таки, Трофим!– хохотнул «бывший», слышавший не раз имя в контексте размышления о будущем сыне.

Довольная ухмылка себялюбца, возомнившего, что его предложение о замужестве принято, сменилось на растерянное недоумение при виде Трофима.

Два мальчика, светлый и тёмный, как день и ночь, с глазами отцов и один из них с его, Павла, взглядом.