Ты мой! Игры в сторону

Блестящие влагой глаза. Солёные дорожки на щеках с лёгкой небритостью.

Светличный беззвучно рыдал, прижимая к груди долгожданное чудо…

Глава 4.1

Родителепад обрушился на семью Нины, сделав совершенно неудобным проживание у Ковалёва. Звонок за звонком. Аглая Фёдоровна и Татьяна Ивановна настойчиво приглашали или напрашивались в гости. Одно дело принимать бабушку и мать мужа в собственном доме с громоотводом Стасом, другое – на чужой жилплощади под кучу вопросов о её хозяине.

Нина начала чувствовать себя обязанной. Вопрос после позднего возвращения вечером, знакомства Светличного с сыном, не покидал мыслей.

Игорю хватило одного взгляда на любимую женщину, чтобы понять, чем она занималась днём.

– Почему не я?– Полный обиды взгляд расстроенного человека.

– Потому, что однажды я предлагала тебе себя, но была отвергнута. С тобой невозможно делить только постель, ты достоин большего, а я пока не готова и не могу никого одарить любовью.

– А если он мёртв?

– Пока не брошу горсть земли на его могилу, для меня он жив! – резко, без капли сомнения. Она повернулась спиной и направилась в спальню, пытаясь сдержать рыдания, не в силах второй раз за день выслушивать рассуждения о смерти любимого мужа.

Он проводил её взглядом. Если бы можно было открутить всё назад. Не вечер в ресторане, а ночь в их общем когда-то офисе. Он не стал бы предлагать отношения пьяной шатенке, а сделал это на трезвую голову сразу после развода, не оттягивая его. Тогда она сказала «нет» и завалилась спать в кабинете директора по маркетингу на узеньком кожаном диванчике.

Некоторые отношения длятся годами, так и не начавшись…

Лишних денег на покупку собственного дома или квартиру в Москве пока не было.

Тамара Викторовна гордо попросила встретиться в ресторане. Она не приглашала к себе, но и не навязывалась. Отказать Нина не могла. Сказав «А», приходилось говорить «Б».

За пару часов до времени «х» позвонил Светличный. Как раз в то время, когда она летела домой из салона Юльки. Строгая причёска монашки и яркий макияж, как насмешка для главы, возомнивших себя святым семейством.