Ты мой! Игры в сторону

Опухшие губы, измятая грудь. В прихожей уже срывали друг с друга одежду. Нет сил терпеть. Она прижата голой спиной к холодной стене. Ноги на узких бёдрах, член входит легко, она давно потекла, вбирает, окутывая гладким жаром, сжимает стенками. Толчок за толчком, резко без жалости, то, что нужно. Набухшие соски трутся о жёсткую волосатую грудь. Кусачие поцелуи, голова откинута, разметанные волосы. Укусы в шею, в ответ в плечо, без жалости до крови и это только подстёгивает. Зажатая зубами мочка уха. Она не сдерживается:

– Ещё… резче… сделай мне больно…

Пальцы с силой вдавлены в попу, глубокие входы с прокрутами бёдер.

Он вдалбливался, вкручивался, до боли сжимая упругую плоть ягодиц. Аромат хорошего вина от неё, табака от него. Запах жёсткого секса. И оргазм, невыносимо яркий, опалив живот жаром, бьёт в мозг, рассыпаясь фейерверком чувств по венам, нервам, насыщая блаженством жадное до ласк тело.

Он стонет, сжимаемый тесными спазмами. Она дрожит и кричит, выталкивая наружу злость на бессилие и бездушие.

Пешка в чужой, пока непонятной игре, получала разрядку единственно доступным ей способом.

Ноги отказываются идти. Она сползает по стене. Он не даёт упасть, подхватывая на руки. Участливый взгляд и совсем не к месту вопрос:

– Всё так плохо?

Прорвавший плотину. Нина всхлипывает на плече почти незнакомца, укутанная теплом его объятий. Илья, как ребенка, относит её в ванную комнату и моет под душем, прогоняя окончательно лёгкое опьянение.

А вот это не входило в её планы.

Она укуталась в просторный мужской халат и предложила:

– Давай напьёмся?

– Есть повод? – карие глаза усмехаются.

– Обмоем подаренную мне мою квартиру! – она обвела рукой покрытые зеркалами и керамикой стены.

– Первый раз слышу такое. Смешно, – он смотрел с непонятным умилением. Будто в первый раз видел беззащитно отчаянную алкоголичку.

Она пожала худыми плечами, склонив голову на бок.

– Со мной вообще скучать не приходится.

– Это я уже понял.

А потом был секс на кухонном столе.

Столь же жёсткий, но долгий и ещё пару раз в постели. Губы болели не только от поцелуев. Залюбленное тело. Между ног саднило. Такое давно позабытое чувство. Она оживала. Вымотанная, опустошённая, но готовая идти дальше.

Они завтракали остатками ужина и обеда. Совершенно не хотелось готовить. Кофе из кофеварки. Лёгкие поцелуи. Нина вспомнила о портрете Стаса уже в прихожей и, достав блестящую рамку из сумки, поставила на комод.