Свидание по заданию

 – Мне никогда уже не выступать в высшей лиге. Грандиозные перспективы пролетели мимо. Вот что меня убивает.

– Да ты просто нытик, – презрительно бросила старшая сестра. – Тебе всего двадцать восемь лет, а ты развела такие страдания, как будто тебе сто восемьдесят восемь и пора покупать белые тапочки. Перед тобой целая жизнь, полная событий, встреч, любви… Зацикливаться на неудачах – все равно что отказываться от путешествия из-за собак, гавкающих на обочине.

– Скажи, ну вот чего тебе сейчас не хватает? – спросила Соня, с тревогой глядя на младшую сестру.

Марьяна прикусила губу и раздула ноздри. В глубине души она знала, чего ей не хватает. Ей не хватало прежнего мироустройства – доброго, понятного и оттого успокоительного. Казалось, что жизнь превратилась в поле боя, где каждое ее решение, каждый шаг могли привести к провалу, обману, хаосу… Она не понимала, как с этим справиться, и отчаянно трусила.

– Ей не хватает мужества, – отрезала Вера, отлично понимая, что происходит с младшей сестрой.

 – Мне бы твой возраст, я бы всем показала кузькину мать.

– Я знаю, дорогая, что сейчас ты не веришь в чудеса… – начала было Соня, глядя на Марьяну сочувственно, но Вера ее оборвала:

– Да оставь ты эти сопли, ради бога! Чудеса волнуют только тех, кто не способен сам о себе позаботиться. Не расслабляй ее. Пусть лучше не ждет подачек от судьбы, а…

Не успела она договорить, как из комнаты до них донесся грохот.

– Вероятно, Толик свалился с дивана, – предположила Марьяна и выпустила наконец Марафета на волю.

Тот укороченной рысью проскакал через кухню и, загребая лапами, скрылся за поворотом.

– Кстати о Толике, – сказала Соня, закинув ногу на ногу и повертев рукой в воздухе.

Вера с Марьяной удивленно посмотрели на нее.

– Я вызвала вас сюда из-за Толика, – напомнила та. – Мне нужна была ваша поддержка.

Марьяна нервически хмыкнула. Она снова уселась на табуретку и сложила руки перед грудью.

– Мы тебя поддерживаем, – заверила ее старшая сестра. – Если хочешь Толика, возьми его себе.

Никто и слова поперек не скажет. Просто потому что это бессмысленно.

В ту же секунду Толик собственной персоной возник на пороге кухни – встрепанный и с помятой щекой.

– Здрасте, – сказал он ломающимся со сна голосом. – У вас тут что, военный совет? Бить будете?

Внешне Толик не представлял собой ничего особенного. Но в нем жил какой-то сексуальный бес, который заставлял взрослых умных женщин безвозвратно терять здравый смысл.