Свидание по заданию

Среднего роста брюнет, обраставший щетиной так быстро, что к вечеру он уже казался неухоженным, Толик имел в своем распоряжении томные карие глаза и чувственные губы, вероломно улыбавшиеся кому попало.

И Марьяне, и Вере страстно хотелось убить Толика. Он это прекрасно понимал, но, вместо того чтобы не попадаться сестрам на глаза, наоборот, постоянно лез на рожон. Вероятно, подспудно ему хотелось, чтобы его любили все женщины без исключения, или, по крайней мере, хорошо к нему относились. Поэтому он упорствовал в своем желании доказать свояченицам, что он не какой-то там ловелас, а тонко чувствующая натура.

Да, он женат на их сестре. Да, он встретил другую и изменил. Но это ведь не потому, что он «блудливый пес», как называла его Соня. У него не куча романов на стороне, а всего один, случившийся на одиннадцатом году совместной жизни. По сравнению с другими мужчинами он почти что монах, положивший на алтарь брака свои лучшие годы, которые прошли без интрижек. В конце концов, каждый может оступиться!

– По-моему, тебя уже кто-то бил, – заметила Вера, разглядывая Толика в упор.

Был бы он ее мужем, она бы развелась с ним после первого же его похода на сторону. Ну уж после второго точно бы развелась. Как встречать такого типа после работы? Гладить ему рубашки, готовить для него ужин? Как ложиться с ним в постель, зная точно, что эти руки обнимали другую, что эти губы шептали слова любви другой? Соня просто дура. Это насколько нужно себя не уважать, чтобы прощать такую наглую рожу?

Рожа у Толика действительно была не фонтан.

Во-первых, он думал, что сестры выступят против него единым фронтом, и приготовился к отпору, надув щеки. Во-вторых, на правой скуле у него багровел здоровенный синяк, а губа была рассечена и опухла.

– Можно догадаться, кто его бил, – заявила Соня с убийственной иронией в голосе. Конечно, она имела в виду «тощую выдру», которой наверняка не понравилось, что ее снова бросили.

Толик мягкой походкой подошел к жене и положил руки ей на плечи.

Та ощутимо вздрогнула.

– Ну, ругай, ругай меня, я это заслужил. Вы тоже, девочки, можете меня ругать.

– Больше нам заняться нечем, – проворчала Вера, зыркнув в его сторону.

Она всегда странно смущалась, когда Толик при всех трогал жену. А он делал это постоянно – украдкой целовал ее то в шейку, то за ушком, гладил руку, мог шлепнуть по попке или пощекотать под подбородком. Физическое проявление любви было для него таким же естественным, как дыхание.