Волшебниками не рождаются, или Вуду для «чайников»

Корнеев сидел за компьютером с абсолютно прямой спиной и держал обе руки над клавиатурой, скрючив пальцы, словно собирался загребать ими невидимые сокровища. Вид у него был в самом деле пугающий, в основном из-за абсолютно бессмысленного выражения лица, с которым он смотрел на экран монитора. По экрану плавали разноцветные рыбки, кося на Корнеева виртуальными глазами.

Лайма облегченно вздохнула. Задуматься и «зависнуть» было для Евгения обычным делом. Она сто раз заставала его в самых диких позах, которые он мог «держать» несколько часов, не испытывая неудобства.

Со стороны это и в самом деле выглядело ужасно, особенно в глазах человека несведущего.

Успокоившись, она принялась собирать чашки с остатками чая, которыми была уставлена вся мебель – и столы, и стеллажи, и подоконники. Корнеев любил чай до невероятности, но никогда не допивал его до конца, потому что постоянно отвлекался на посторонние вещи.

– Так, – сказал доктор, не знакомый с особенностями поведения компьютерных гениев, и достал из кармана халата очки.

Закрепил их на переносице и постучал Корнеева согнутым пальцем по плечу, как будто хотел уточнить, не он ли последний в очереди. К его великому изумлению, тот не рассыпался на кусочки и не рухнул на пол, хотя вид у него был соответствующий.

– И давно он вот так… остекленел? – задумчиво спросил врач, приблизив свое румяное лицо к восковой физиономии Корнеева.

«Вероятно, Евгений не гулял и плохо питался, – решила Лайма. – Катя не выглядит девушкой, способной приготовить что-нибудь съедобное.

Возможно, они варили сосиски из вакуумной упаковки и ели чипсы».

– Пульс есть, – удивленно сказал врач, подержав Корнеева за запястье. – Не понимаю, почему он такой… оловянный. Разве что вирус?

– А если паралич? – жалобно спросила Катя.

По всему было видно, что Корнеева ей жалко. Еще бы! Такие красавчики рождаются раз в сто лет, и ей почти удалось покорить его сердце…

Доктор добыл из своего чемоданчика шприц и взял его наизготовку, поделившись с присутствующими своими соображениями:

– Допускаю, что у него экзотическая болезнь.

В последнее время он летал за границу? В жаркие страны?

– Никуда он не летал, – сердито сказала Лайма. – Он же не журавль. Перестаньте суетиться, сейчас я его оживлю.

– Как?! – воскликнула Катя с душевным надрывом.

Лайма сочувственно похлопала ее по плечу и приблизилась к мумии Корнеева. Обошла ее с другой стороны, поддела носком туфли толстый серый шнур и одним рывком выдернула его из розетки.