Волшебниками не рождаются, или Вуду для «чайников»

Рыбки в последний раз блеснули виртуальной чешуей и исчезли. Экран компьютера мгновенно померк, превратившись в один большой мертвый глаз. Несколько секунд ничего не происходило, потом Корнеев пошевелил верхней губой, и его тонкие пижонские усы, наповал сражавшие женщин бальзаковского возраста, осторожно шевельнулись.

– Раз, два, три, Евгений, отомри, – пробормотала Лайма и наклонилась к нему. – У нас проблемы. Он позвонил.

Корнеев моргнул и ожил. Разогнул пальцы, отдернул руки от клавиатуры и, поднявшись на ноги, с противным хрустом потянулся.

– Ах! – воскликнула Катя. – Не могу поверить! Ты жив, Женечка!

Она бросилась ему на шею, и он рассеянно ее обнял, поглаживая по спине. Через ее плечо посмотрел на Лайму и тревожно спросил:

– Он позвонил? И что сказал?

Лайма уже раскрыла рот, но ее перебил доктор:

– Я хочу объяснений, и побыстрее.

Гнев выступил на его лбу крупинками пота. Эскулап упер руки в боки и, кажется, собирался устроить грандиозный бэмс. Лайма мгновенно сориентировалась и повела его в соседнюю комнату.

Там достала из сумки и показала удостоверение с фотографией, на которой она была снята во френче и пилотке и где большими красивыми буквами было написано: «Федеральная Антитеррористическая Служба Безопасности».

Удостоверение было липовым. Такой службы не существовало. Но поскольку члены группы «У» считали, что действуют на благо страны, они решили, что имеют право на безобидный обман. Удостоверения не приносили им никакой выгоды, зато помогали справляться с чиновниками и развязывали языки свидетелям.

Даже милиционеры опасались проявлять недружелюбие – с людьми из загадочной «ФАЭсБэ» никто не хотел связываться.

– Значит, с вами все в порядке, господин Корнеев? – хмуро спросил доктор, возвратившись обратно. Ему хотелось сохранить лицо. – А выглядели вы неважно.

– Он разрабатывал стратегический план, – шепнула ему на ухо Лайма. – Будьте осторожнее на лестнице.

Когда дверь за ним захлопнулась, Лайма вернулась в комнату.

Катя совершенно раскисла и теперь утирала слезы бумажными платками. Корнеев по одному доставал их из пачки и протягивал ей.

– Ты ее здорово напугал, – заметила Лайма, недовольно хмуря лоб. – Если уж приводишь домой девушку, не отвлекайся от нее до тех пор, пока она не уйдет.

– Эта не хотела уходить, – сообщил Корнеев. – Не мог же я сидеть целый день просто так только потому, что ей приспичило остаться.

– Приспичило?! – вскинулась Катя.