Дороги Богов

И он мчался по колодцу с невероятной скоростью, возможно, даже близкой к световой. И его всеведущее подсознание вело непрерывный подсчет секунд… Долго ли он летел? Нет, сейчас он уже не помнит, сколько времени провел в колодце. Должно быть, не меньше недели. А может, целый месяц.

Он все летел и летел, а тело постепенно теряло силы. И если их не восполнить, то он бы умер. А ведь в том мире, откуда он пришел, ему говорили: хомуны бессмертны. Но это – как сказать. Да, несомненно, во вселенной есть все условия для бессмертия, во всяком случае, срок жизни ограничен единственно сроком жизни самой вселенной.

Но, чтобы жить, надо питать своё тело. А для этого требуется умертвить существо более слабое, чем ты сам, ибо «продление жизни одной энергетической субстанции требует разрушения другой».

Вадим снова вернулся мыслями к персолипу.

Создание пожелало ему, кашатеру Кантарата, победы и…

«Съешь меня, – говорил гриб. – Если я дам тебе силы, ты предотвратишь событие, смертельно опасное для многих рас.

Существа спасутся. Значит, и я приму в этом участие, а ты станешь настоящим героем».

Так он сказал.

Там, в колодце, Вадиму предстояло сделать выбор.

Вадим не знал, о каком смертельно опасном событии говорил персолип, но отчетливо помнил пришедшее тогда прозрение.

«Нет, – ответил он тогда, – герои не едят мыслящих тварей». И он полетел дальше.

Кашатер Расин съел собственную одежду, ведь одежда тоже сделана из силы, – и смог продолжить полет. Какой же он изобретательный, однако.

Впрочем, похоже, кто-то ему намекнул.

А впереди было ещё множество приключений. Он помнил их смутно, как давние сны. Снег, ледяные глыбы, странные существа… Рыжая девчонка и ворчливый старик. А ещё запомнились белые изогнутые столбы. Их там было бесконечное множество. Они росли плотными группами и издавали жуткий вой, от которого тело таяло, словно… шоколад.

Что такое шоколад?

Кашатер Расин вновь поднялся на ноги. Прислушался к ощущениям. Голода, жажды не было.

Хороший знак. Мышцы – словно налиты металлом. Только память подводила.

– Моё всеведущее подсознание… как там тебя? Ты должно пробудиться! – сказал Вадим и зашагал дальше.

Он шёл много часов подряд. Ноги не уставали, сомнение не входило в сердце: он шёл туда, куда его вёл лабиринт.

Небо застилали бледно-сиреневые облака, они медленно ползли вдаль. По-прежнему нельзя было определить, где восток, где запад: светила не просвечивали сквозь пелену.