Талисман жены Лота

Ну и что!

Мало ли в жизни нестыковок.

Под обстрел попал, скажем, или – в теракт...

Ах, да, самолет не прибыл! Как она забыла об этом! Старик же сказал: «Он не прилетел вчера, он прилетел сегодня».

Но почему она узнала об этом только сейчас? Почему ей не позвонили раньше?

Аглая устало провела ладонью по лицу и сама себе вслух сказала, внятно произнося каждое слово:

– Меня никто... силой... не тянул в этот подвал... полный роскоши! Сама пошла, еще и рада была. При чем здесь Старик! Он вообще ни рукой.

.. ни ногой... без посторонней помощи! ...двинуть не может. Хватит придумывать!!!

Она встала с бельевого бака. И чуть не повалилась на пол: затекшие ноги не держали. Пока она их растирала, и Старика, и подвал, завешанный коврами и тайнами, и сам Иерусалим смыло из мозаичного мира полуяви.

Стиральная машина вошла в фазу интенсивного воя и высоса остатков влаги из нежного женского бельишка. Простонав на стадии финала, наконец, самообесточилась, и, бездыханная, сладостно замерла.

Аглая длинными пальчиками нажала все нужные кнопки, открыла крышку, раскрыла барабан, и, достав первым тот самый шарф, в котором по ночам играла в восточную чародейницу, вдруг услышала явственный, довольно низкий и фатальный голос.

– Теперь ты моя, – сказал этот незнакомый сильный голос из ниоткуда.

Вернее, не из ниоткуда, а из правого потолочного угла узкого технического балкона.

Аглая даже посмотрела туда, откуда раздались слова. Естественно, на потолке, кроме паутинок и небольшого круглого пятна отсыревшей штукатурки, ничего не было.

Она раздвинула жалюзи. Многослойный горячий пирог уличных трезвонов с маху влетел в душное помещение. Отходы чужого житья лезли в открытое окно нагло, как рыжие тараканы. В доме напротив мать орала на плачущего ребенка... В истошном требовательном крике заходился чей-то муж...

Аглая высунулась в окно и посмотрела вниз: там никого не было, во всяком случае, способного членораздельно говорить.

Только кошка, ее серая Бася, в воинственной позе, вонзясь взглядом в какую-то точку рядом с хозяйкиным плечом, стояла на пне спиленного на днях дерева, готовая растерзать воздух. Аглая глянула вверх... Никого.

– Будем считать, что послышалось, – решила она, прекрасно осознавая, что считать так не будет никогда.

В дверь вежливо поскреблись.

– Тебе помочь развесить белье?

Тембр голоса жильца никак не походил на тот, что скальпировал Аглае затылок.