Местечко под солнцем

Всю пятницу с субботой он провел в обнимку с телефоном, испытывая терпение обладательницы приятного женского голоса другом конце провода. Проникнувшись сочувствием к рассеянному ученому, сотрудница стола находок уверяла, что черная кожаная сумка-портфель на длинном ремне мимо неё не пройдет и она сразу же позвонит, как только сумка обнаружится, но Егор Геннадьевич всё равно продолжал названивать каждые полтора-два часа.

Выпивая крепкий чай кружка за кружкой, Егор Геннадьевич пытался вернуть самообладание и самого же себя убедить, что ровным счетом ничего страшного не произошло: розоватая жидкость впиталась в бумагу, высохла, не оставив следа, и лежит в кармане сумки смятый ком салфеток обыкновенным мусором, – изматывающая тревога все равно не отпускала.

Он не знал, даже представления не имел, с чем именно пришлось столкнуться и какие могут быть последствия подобного контакта.

Воскресным утром из стола находок позвонили и попросили приехать. Егор Геннадьевич не помнил, как туда добрался, в настолько взвинченном состоянии он находился к тому моменту.

Увидав свою сумку в целости и сохранности, мужчина едва не бросился к ней с порога, но пришлось сделать над собой усилие и сесть заполнять бумаги о возврате имущества. Вписывая в графы бланка свои паспортные данные, он нет-нет да посматривал на сумку, лежащую на столе рядом, вернее, на боковой карман. Он оттопыривался, словно в нём находилась половина грейпфрута.

Наконец все формальности были улажены. Егор Геннадьевич взял сумку и поспешил к выходу, так и не обратив внимания на сотрудницу – милую девушку, всё это время тепло улыбавшуюся ему.

Сумка казалась непомерно тяжелой, а ноги были ватными. Дойдя до ближайшей скамейки на станции, мужчина присел, поставил сумку на колени и какое-то время смотрел на подъезжающие и уходящие поезда, глубоко вдыхая прохладный воздух. Затем собрался с силами, взялся за «собачку» молнии бокового кармана и потянул на себя. Вместо салфеток в плотном листе бумаги в сумке находился предмет, похожий на крупную ракушку-жемчужницу.

Створки её были приоткрыты, и сквозь тонкую, прозрачную плёнку слизи смотрел карий человеческий глаз с расширенным черным зрачком.

Глядя в карман, Егор Геннадьевич слушал, как барабанным боем в ушах грохочет пульс, и отчетливо понимал, что этот глаз живой. Живой и тоже смотрит на него…

Проходившая мимо бабулька с сумкой-тележкой ощутимо проехалась по ногам, что вывело его из ступора.