Блудница поневоле

 – Поживу здесь пару-тройку деньков, а там видно будет… Возможно, что-нибудь изменится…»

Но изменилось все гораздо раньше, чем она могла предположить.

* * *

Ранним утром следующего дня ее разбудили чьи-то шаги. Недоуменно покрутив головой и не понимая, кто бы это мог быть, потому как Иннокентий, уезжая, обещал вернуться не раньше, чем через три дня, Милочка завернулась в махровую простыню и осторожно приоткрыла дверь спальни.

По крутой деревянной лестнице кто-то спускался вниз. Ступени поскрипывали под чьими-то шагами, но угол коридора не давал возможности рассмотреть того, кому они принадлежат.

Ступая на цыпочках, Милочка подбежала к перилам и свесилась вниз.

– Доброе утро! – Прямо против того места, откуда свешивалась ее растрепанная голова, стояла миловидная, средних лет женщина и с легкой улыбкой смотрела на Милочку. – Как спалось?..

– Сс-спасибо, хорошо, – растерялась Милочка. – Доброе утро, а-а-а вы, простите, кто?

Женщина обнажила в широкой улыбке великолепные зубы и представилась:

– Я Виолетта Николаевна, слежу за хозяйством Иннокентия Игоревича.

Если вы проголодались, то у меня все готово…

– Ага, – тупо кивнула Милочка, все еще пребывая в замешательстве от неожиданной встречи. – Я сейчас…

Она вернулась в спальню и, усевшись на край кровати, призадумалась. Существование прислуги в загородном доме Иннокентия явилось для нее неожиданностью. Во всяком случае, за все прошлые визиты сюда ей ни разу не удалось с ней столкнуться.

На мгновение в ее головке мелькнула шальная мысль, что эта женщина может оказаться ревнивой супругой ее любовника, но она тут же отмела ее как неправдоподобную. Полгода назад она видела Иннокентия с женой в театре. Пусть это было с приличного расстояния, но она успела заметить, что супруга Иннокентия невысокая, дородная женщина. Если за это время она сумела похудеть килограммов на тридцать, то уж подрасти на пятнадцать сантиметров никак не могла.

Натянув на себя белый домашний костюм из тонкой ангорской шерсти, подарок все того же Иннокентия, Милочка спустилась к завтраку. Про себя она решила, что, пообщавшись с этой милой женщиной, сумеет сделать какой-нибудь вывод о ней. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Виолетта Николаевна оказалась еще тем крепким орешком. На все наводящие вопросы Милочки она, не уставая демонстрировать прекрасную работу своего дантиста, отвечала уклончиво.