Девушка с секретом

Она поманила Женьку пальцем и, наклонясь почти к самому ее уху, произнесла:

– Я состою на службе… – И, предрешая вопрос девушки, продолжила: – У Хозяина! Он! Только он правит всем!

– Вы о ком? – все-таки вставила Женька.

– А кто, по-твоему, Хозяин дня и ночи?! Хозяин света и тьмы?! – Баба Маша резво вскочила со своего места и принялась метаться по узкому проходу, вскидывая руки кверху и хрипло выкрикивая: – Они все отняли у меня!!! Приди!!! Забери меня!!!

Закусив кулачок, девушка смотрела на соседку расширившимися от ужаса глазами.

Сцены жертвоприношений, одна страшнее другой, суматошно мелькали у нее в сознании.

– Но как же так?! – не выдержав, воскликнула она наконец. – Вы утешали меня, заботились обо мне…

– Потому что ты тоже помечена им! – хрипло рассмеялась баба Маша и, остановившись рядом с нарами, почти нежно погладила девушку по волосам.

– Нет! Нет! Это неправда! – замотала та головой, отпрянув от безумной старухи.

Но остановить ее, казалось, было уже невозможно.

Склонившись еще ниже над парализованной ужасом Евгенией, баба Маша забормотала какие-то заклинания, чередуя их с плевками через левое плечо.

Неожиданно неистовство ее было прервано – дверь камеры с грохотом распахнулась, и на пороге выросла фигура старшего опера с неизменной резиновой дубинкой под мышкой.

– Что здесь происходит? – рявкнул он, проходя внутрь.

– А ничего. Соринка девчушке в глаз попала, вот я и вытаскиваю, – быстро нашлась баба Маша, резко отпрянув от перепуганной насмерть девушки.

– Соринка, говоришь? – недоверчиво прищурился опер. – С соринками мы тоже можем управляться… А ты, старая, пойди пока погуляй. Иди, иди…

Той не нужно было повторять дважды. Смиренно сложив руки за спиной, баба Маша засеменила к выходу. Там ее уже ждал Серега-Мопс, неизменный и верный спутник старшего опера.

Славился он особой жестокостью, а прозвище свое получил за перебитый в драке нос. После починки тот оказался вдавленным глубоко внутрь. При наличии такого профиля, да еще вкупе с огромными навыкате глазами, Серега не мог напоминать никого другого.

Оставив без внимания подобострастную улыбку бабы Маши, он ткнул ее кулаком в сгорбленную спину и вывел в коридор.

После их ухода в камере воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь звонкой дробью капель холодной воды о раковину.

– Что, кран совсем не держит? – не выдержал наконец опер.

Женька неопределенно пожала плечами, внутренне собираясь для неприятного разговора.