Девушка с секретом

 – В карцер захотела?

– Баба Маша умирает! – выпалила Женька, оставив без внимания Серегины угрозы. – Врача надо!

– Зачем ей врач, если она умирает? – почти искренне удивился Серега-Мопс, но все же прошел в глубь камеры и постоял несколько мгновений над затихшей к тому времени старушкой. – Она вроде уже издохла. Ладно, сейчас…

Он почесал волосатый загривок и, потоптавшись у порога, скрылся за дверью.

Женька обхватила себя руками и принялась маршировать по камере. На языке уголовников это называлось «тусоваться».

Почему именно так, она не понимала, как не понимала и многого другого из тюремной лексики.

Время тянулось бесконечно медленно. Стрелки часов, казалось, замедлили свой бег, изнуряя ее ожиданием.

За телом соседки пришли лишь через два часа. Два мрачного вида санитара в халатах деловито поворочали труп с бока на бок и, сбросив его на пол на заблаговременно подставленные носилки, вынесли вон.

После их ухода, устало опустившись на нары, девушка смогла наконец перевести дыхание.

Она обхватила руками поджатые к подбородку колени и надолго задумалась. То, что сообщил ей адвокат, не могло не радовать, хотя, с другой стороны, это могло повлечь за собой и новые проблемы. Выйди она сейчас на волю, что ждет ее там? Ни дома, ни друзей. Женька тяжело вздохнула и рухнула лицом в подушку. Слезы сами собой прихлынули к глазам, и она разревелась. Причиной ее слез не была жалость к самой себе, это были слезы отчаяния и растерянности перед суровыми реалиями ее нелегкой жизни.

За этим неблагодарным занятием и застал ее Иван Сергеевич. С грохотом отшвырнув тяжелую дверь, ворча себе под нос что-то неразборчивое, он прошел на середину камеры.

– Кого оплакиваем? – нелюбезно поинтересовался он, останавливаясь в изголовье у девушки.

Вытерев глаза, Женька пару раз хлюпнула носом и нехотя поднялась. Опер крутнулся на каблуках, несколько раз щелкнул себя резиновой дубинкой по голенищу сапога и обрушил на нее целый град вопросов:

– Что тебе сказал адвокат? О чем вы там шептались целых полчаса? Что было в той записке, которую он сунул перед уходом себе в карман? Молчишь, сучка?!

Ошалело хлопая глазами, Евгения переводила взгляд с опера на охранников, застывших изваяниями у него за спиной, и не находила, что ответить.

– Я, я… – попыталась что-то пролепетать в ответ девушка.

– Знаю, что ты! – рявкнул он, подходя к ней поближе. – Говори, или – ты меня знаешь!..