Ничего личного, кроме боли

Только дышал тяжело и смотрел исподлобья, с невесть откуда взявшейся неприязнью.

– Сядьте, Новиков!

Странно, но он послушался. Упал на стул. Его трясло – подпрыгивали колени, дергались пальцы на лацкане пиджака, кривился рот.

– Вы не вернете мать к жизни, если устроите самосуд. Зато свою жизнь искалечите. Я уже не говорю о том, что вы можете ошибиться и пострадает невинный человек.

– Невинный? – заорал он вдруг каким-то грубым, отвратительным голосом. – А кому, кроме нее, мешала мама? Кому еще могла открыть дверь? Кому позволила бы сделать инъекцию, если не врачу? Кому, кроме Ольги, которой она так мешала?

Интересно.

Есть, оказывается, Ольга. Врач, которой мешала будущая свекровь. Очень интересно. А как у Ольги с алиби – вот что сейчас интереснее всего.

Но вслух Маша сказала другое:

– Ваша мать могла открыть дверь любому медработнику или тому, кто представлялся врачом. Но координаты Ольги все же оставьте. Я вас больше не задерживаю, Игорь Валентинович.

Маша выразительно глянула на часы.

Через пару минут вернется с обеда Кошкин. За ним притопает Саша. А может, и Денис почтит их собрание своим присутствием.

– Заявление я все же оставлю. – Новиков глянул на нее с болью: – Не знаю, как поступить.

– Да, заявление пусть пока остается. Но хочу, чтобы вы знали: если подтвердится факт насильственной смерти, будет уже не важно, есть заявление или нет. Это перестает быть только вашим делом. Это уже убийство, Игорь Валентинович.

Глава 6

Денис Рыжков час сидел в машине, дожидаясь официантку из ресторана «Алия».

На работе ее не было – взяла больничный после несчастного случая с клиентом.

– У нее, видите ли, стресс! – орал на Рыжкова старший смены. – А у меня, мать ее, народу не хватает! Уволю к чертовой матери. Увидите – так и передайте. Передайте, передайте. Может, это повлияет на ее постельный режим.

Постельного режима никакого не было. Официантки не было дома.

– Гуляет, – беспечно пожала плечами соседка по квартире.

– Где гуляет? – улыбнулся Рыжков.

По привычке оценил соседку по пятибалльной шкале. На троечку тянула соседка, никак не больше. Волосы не ухожены, кожа бледная, под глазами синяки. На подбородке следы от выдавленных прыщиков. Если бы не приятная улыбка и милые голубые глаза, поставил бы двойку.

– Где-то. – Она неопределенно повела руками.

– Когда будет?

– А какой сегодня день?

Рыжков назвал и день и час.

– Ага. Тогда вот-вот должна подойти.