Ничего личного, кроме боли

– А позвонить ей никак нельзя?

Он звонил несколько раз – телефон был выключен.

– Можно, только не ответит.

– А тому, кто с ней сейчас, позвонить нельзя?

– Какой вы!.. Ладно, я сейчас.

Ушла в комнату, отсутствовала минут десять. Вернулась и с той же приятной улыбкой сообщила, что Верка скоро будет.

Денис вернулся в машину и прождал почти час. Он не нервничал, нет. В отдел возвращаться не хотелось. Все из-за Машки. Он ее уже потихоньку ненавидел.

Выскочка. Дрянь.

Как только он ее ни называл про себя.

Как только ни унижал в мыслях, заставляя уважать себя и свой опыт. Он в органах уже больше десяти лет. У него сложных дел сколько было! Не все раскрыл, да. Но ведь не один такой.

А что делает она? Она смотрит на место преступления и с ходу, просто с ходу рисует картинку. Кажется, даже не задумывается. Кошкин поначалу недоверчиво хмыкал. Теперь уважительно помалкивает. Сашка Стешин просто в рот ей смотрит и никакой критики не желает слышать.

Сегодня утром, когда они встретились на парковке, прямо так и сказал:

– Ты, Дэн, ей просто завидуешь.

– С чего это вдруг?

– Потому что она умница.

– Может, и так, – осторожно согласился Денис. – Но меня она бесит.

Не в зависти здесь дело. Умная, слишком умная. Интуиция просто супер. Независимая. Красивая. По его пятибалльной шкале эта вздорная девчонка тянула на… десять с плюсом.

В ней не было изъянов, сколько Денис ни искал. Машку словно на 3D-принтере слепили по заказу. Фигура, рост, кожа, волосы, лицо – все было практически совершенным.

Таким, как должно быть.

Рост чуть выше среднего. Узкая талия, приятные для мужского глаза округлости там, где надо. Длинные стройные ноги. Темные волосы подстрижены даже слишком коротко, но это ее не портило, наоборот шло. Серые глаза, аккуратный нос, пухлые губы.

Если бы эти губы только реже открывались. А то как начнет говорить, так в очередной раз думаешь о себе как о бездарности. Вроде никому персонально ее выводы не адресованы. Говорит ни на кого не глядя, бубнит даже.

А все слушают, включая майора.

И ему, Денису, приходится слушать. И думать о себе нехорошие вещи.

– Вера! – Неверной походкой девица продвигалась по двору в сторону подъезда. – Вера, подождите!

Остановилась. Покачнулась. Поискала взглядом опору. Нашла скамейку, с разлета уселась. Широкая юбка вздулась колоколом. Вера прижала юбку, поправила узкие лямки нарядной кофточки в блестках. Игриво улыбнулась Рыжкову, который присел рядом.