Неплохо для покойника!

 – Это который раз? В прошлый раз он променял тебя на сиськи! В позапрошлый – на ноги от ушей! Что будет следующим этапом? Тонь, сколько можно?!

– Я его люблю… – сдавленно прошептала она и заревела.

Ну это уже перебор! Тяжело вздохнув, я вытащила из сумочки бумажный носовой платок и протянула ей со словами:

– Перестань кукситься, я поеду одна.

– Правда? – Тонька подняла на меня зареванные глаза и попыталась улыбнуться. – Анюта, милая, как я тебя…

– Ой, да ну ладно уже, – я недовольно сморщилась. – Просто я решила на время уехать для того, чтобы там, вдали, все взвесить и сопоставить.

– Переоценка ценностей, – с пониманием кивнула подруга. – А не страшно в лесу одной ночью?

– Тимур погиб средь бела дня в самом центре города с населением в двести пятьдесят тысяч. Кругом было полно народу, и никто, повторяю, никто не кинулся ему на помощь. Все стояли и смотрели, как догорают обломки его машины.

Удивительно, но, произнося все это, я оставалась спокойной! Голос мой не дрогнул, сердце по привычке не сжалось от тоски.

Я озадаченно свела брови и попыталась затронуть чувственные струны собственной души, но, вопреки обыкновению, они почему-то молчали. Это могло означать одно из двух: либо я наконец смирилась со своей утратой, либо я очерствела настолько, что произношу имя моего покойного мужа без внутреннего содрогания.

Видно, Антонина тоже что-то почувствовала, потому как прекратила свое бесполезное занятие – лить слезу – и с подозрительным прищуром уставилась на меня.

– Ань, ты в порядке? – не выдержала она и пятиминутной паузы.

– Абсолютно, – бесстрастно прозвучал мой ответ. – Более того, я настолько в порядке, что готова выслушать твою «очень плохую новость». Ее, я полагаю, ты приберегла напоследок?

Антонина отчаянно заерзала под моим пристальным взглядом и принялась выскребать почти чистую салатницу. Признаться, взгляд мой выдержать было трудновато. Как любили шутить коллеги, под взглядом моих иссиня-черных глаз даже ни в чем не виноватый человек мог сознаться в любых злодеяниях.

Подруге о рентгеноскопических его свойствах было доподлинно известно, поэтому она сейчас и не поднимала головы.

– Оставь в покое салатницу, – потребовала я. – Ничего не изменится, когда ты сообщишь мне это – через пять, десять, двадцать минут или сейчас. Давай, выкладывай!

– Тебе Семен Алексеевич ничего не говорил, когда ты была у него? – начала она осторожно.

– Нет. О чем?

– Даже не знаю, говорить тебе или нет.