Осколки ледяной души

Степан отпер дверь своей квартиры, переступил порог и успел только нашарить на стене выключатель, когда Кирюха сдавленно зашипел ему в спину:

– Чем это так вкусно пахнет, Степаша?! Она что, еще и готовить умеет?!

– Ага, а также на машинке шить и крестиком вышивать. – Раздражение пробудилось с новой силой.

Просил же не соваться со своей стряпней, нет же…

Они зажгли свет и прошли с пакетами в кухню. На газовой плите стояли две маленькие кастрюльки, накрытые полотенцем. Кирюха тут же полез под крышки и зашептал, зашептал, восхищенно прищелкивая языком:

– Щи, Степаша! Щи самые настоящие! Как пахнут!

Щей ему хотелось, если честно.

Наваристых, золотистых и густых. Со сметаной или майонезом. А на отдельной тарелке чтобы лежало мясо, наструганное крупными ломтями. Мать так всегда его кормила – сытно и незамысловато.

– А там что? – Степан водрузил пакет на стол и ткнул пальцем в другую кастрюлю.

– А там курятина, тушенная с морковкой! – Кирюха почти счастливо рассмеялся и звучно сглотнул. – Давай поедим, что ли? У меня со вчерашней помолвки во рту, кроме рассола, ничего не было.

– А как же утро? – напомнил ему Степан их совместный завтрак. – Ты же ел!

– Я? Ел? Да ты что?! Разве я мог жевать, находясь рядом с такой женщиной?!

– С какой? – Степан достал из сушки две глубокие тарелки и принялся щедро наливать себе и другу. – Что в ней тебе так понравилось? Обыкновенная замороженная рыба, да и только.

– Тише ты! – шикнул на него Кирюха и опасливо оглянулся на кухонную дверь за спиной.

 – Услышит еще, обидится.

– Да нет ее. Туфли отсутствуют. Курточка тоже. – Степан пожал плечами, стараясь казаться равнодушным, но вопросец все же точил изнутри: куда же это госпожа Верещагина умыкнулась, наготовив щей.

– А-а-а, тогда ладно. Но я все же взгляну, с твоего позволения. – Кирюха быстро пробежал по квартире, вернулся и разочарованно развел руками: – И правда, нет ее, Степ. А где же она? Сказала, что ей угрожает опасность, а сама куда-то запропастилась.

Он показался Степану на удивление расстроенным.

– Слушай, а может, ты влюбился? – поинтересовался Степан, опустошив целую тарелку щей и потянувшись к кастрюле с курицей.

– Может, и влюбился! – пробурчал Кирилл с полным ртом капусты. – Немудрено в такую женщину влюбиться. Не знаю, чего ты до сих пор терялся. Я бы уж не упустил возможности. Позволишь? Ах да, тебе же по барабану, я слышал! Так я ей займусь? Такая женщина! Она всех моих трех предыдущих жен стоит вместе взятых.