Пока смерть не разлучит нас

Такое случалось либо при начальстве, либо когда он серчал на нее по-настоящему.

– А разве не несчастный? – Елена Ивановна полезла в стол за бланками. – Висит сейчас вот себе, остывает. А мог бы вечером с работы вернуться, между прочим, сегодня пятница. Семья небось ждет дома, жена любимая. Ты поезжай, Толик, узнай, какая у парня беда стряслась, что заставила его голову в петлю сунуть.

– И что, доложить тебе потом? – Он наморщил лоб, недоверчиво покрутив головой. – Ты станешь ждать меня здесь в пятницу с докладом и после работы даже задержишься из-за несчастного, если вдруг мы задержимся?

– Грибов!!! – возмутилась Елена и добавила с обидой: – Совсем дурак, да?! Издеваешься, да?! Знаешь же, что сегодня у Сашки моего день рождения!

Сашкой звался муж, дико ревнующий свою Елену и к самой работе, и ко всем ее сослуживцам.

Каждая сверхурочная минута принималась им как личное оскорбление, и потом неделю-другую он с ребятами из отдела не здоровался. А видел он их каждый день, потому что привозил жену утром на работу. Затем гнев с него сходил, и Саша приветливо протягивал им длань для рукопожатия. До следующего ненормированного рабочего дня своей Елены Ивановны.

Сегодня у Саши был день рождения. Стало быть, он с утра дома, отпросился по такому случаю с работы. И в переднике и поварской косынке готовит праздничный семейный ужин. Лена готовить не умела вообще! Приготовление яичницы для нее было настоящим испытанием, так что у плиты приходилось отдуваться Саше.

И сегодня он должен был превзойти самого себя. Он всегда старался это сделать, в каждый праздник, а уж в собственный день рождения – тем более.

А Грибов предлагал Елене Ивановне задержаться после работы! Это подлость или подвох?

– Ну почему сразу подлость, Аль? – Грибов полез в шкаф за курткой. – А вдруг там в петле не псих, не несчастный брошенный любовник, не программист обдолбанный, свихнувшийся на виртуальной любви, а вполне нормальный человек со следами насильственной смерти, а? Что скажешь?

– Ничего!

Елена сцепила зубы, чтобы не ругаться, понимала же, что он специально ее провоцирует.

Неохота ему на удавленника ехать, вот и несет непонятно что. Будто сам не боится следы эти самые обнаружить! Нужны они ему, ага!

– Вот именно, Аля, что сказать тебе нечего. – Грибов медленно вдел руки в рукава, повозился с «молнией», застегнулся.