Пока смерть не разлучит нас

 – И понимаем мы оба, что висельник этот – пустяковый случай, с которым… ну даже местный участковый разобрался бы! Это же не разбой, не убийство, не…

– Толь, ну что ты ноешь, а?! – воскликнула Елена, обнаружив пропущенное сообщение на мобильном от Сашки. – Если бы этот хрен в собственной квартире удавился, не тронул бы тебя никто! А то в офисе! Там переполох с самого обеда!

– Так он в обеденный перерыв, того… да? – И Грибов, свесив голову набок, высунул язык и выразительно закатил глаза. – Точно обед не понравился! Готовят ведь, сволочи, черт-те что, а люди страдают! Может, у парня слабая нервная система была, и он не выдержал непрожаренной котлеты, счел ее личным оскорблением или унижением своего личного достоинства.

Выразил, так сказать, протест поварской халтуре! Записка была?

– Что? – Она отвлеклась, зачитавшись нежными SMS-фразками, присланными именинником.

– Записку посмертную наш удавленник оставил или нет?

– Ой, ну откуда я знаю, Грибов?! – всплеснула руками Елена.

 – Тебе давно уже пора быть на месте, а не рисовать тут страшилки про котлеты!

– Я, между прочим, версии отрабатываю, а не рисую страшилки! – попытался изобразить обиду Грибов, но тут же улыбнулся ехидно и кивком указал на телефон в ее руках. – Че пишет-то, скучает?

– Толя-а!!! – взревела Елена, не выдержав, замахала на него руками. – Пошел вон отсюда, живо! И через час максимум жду отчета!

– Через час доложить никак не успею. – Грибов быстро глянул на часы, было без четверти четыре.

 – Пока туда доедем, пока оттуда, придется все же тебе, Аля, задержаться сегодня.

– По телефону доложить, Грибов! – продолжала на него орать Елена. – По телефону! Когда ты наконец свалишь отсюда?!

Он выскочил за дверь пулей, потому что в него полетел толстенный автомобильный журнал, схваченный ею со стола Леньки Фомина.

В дежурной машине его уже заждались. Кто зевал, кто хмурился, рабочий день пятницы обещал затянуться. Тут еще Грибов выпендривается, не торопится.

А ему в самом деле торопиться было некуда. Его никто нигде не ждал. Жил он один, хотя в период с двадцати двух до тридцати лет и надеялся свить уютное семейное гнездышко. Очень надеялся, между прочим, очень! И старался изо всех сил, примеряя каждую знакомую девушку на роль супруги. Но как-то не пошло у него. То ее требования казались ему чрезвычайно завышенными, то его распорядок жизни не устраивал очередную избранницу.