С первого взгляда

Саша шлепнула на стол полголовы сыра, начала строгать тонкими ломтями, без конца приговаривая:

– Сыра ему захотелось, вот посадят тебя на тюремную баланду… Буженина, видите ли, ему не пришлась… А хотела я от всех, кто вчера наблюдал твои художества, дачи ложных показаний.

– Чего, чего? – ошеломленно глянул он на подругу, забивая себе в рот сразу три сырных ломтя.

– Да! Можешь меня за это презирать, но я хотела, чтобы все соврали в твою пользу.

– А они что?

– А они, я тебе уже говорила, либо не поняли, либо дурака валяют.

– А Владка? – вдруг снова с чего-то вспомнил он про нее, может, потому, что в этот момент язык прикусил.

– Она так вообще фыркнула с такой злостью. – Саша вздохнула, глянув на него, потюкала себя кончиком ножа, которым нарезала сыр, по виску. – Не надо было тебе ее злить, Антоша! Нет хуже врага, чем оскорбленная и уязвленная женщина!

– Слышь, Саня, я тут что подумал-то. – Антон не к месту хихикнул. – А может, это она Алку, того… Ну, чтобы уж наверняка мне отомстить, а?

– Ты и правда ничего не помнишь, идиот?!

– Ничегошеньки! Как отрубило!

– Это плохо.

 – Саша села напротив него за стол, потянулась к чашке с остывшим чаем. – Это не смягчает вины подозреваемого, а как раз наоборот.

– Да знаю я! Но никто же не видел, как я туда входил, выходил, – начал он слабо возмущаться, и сил не было, и аргументов. – Я, может, проспал всю ночь и к ее спальне близко не подходил.

– А кто же тогда с тебя ремень снял?

– Не знаю.

Так это… – он наморщил лоб, в висках так барабанило, что в зубы отдавало. – Ты же сама сказала, что я почти разделся, когда танцевал с девчонками.

– Верх снял, это точно. И девчонок лапал, и под одежду к ним лез. С Аллы почти платье стянул через верх. Но штаны ты свои не трогал. Ни когда грязным танцам предавался, ни когда возле спальни бушевал. Ты точно был в штанах.

– А ремень? Ремень был? Ты же сама сказала, что до сегодняшнего утра его не видела ни разу, так?

– Так вроде, – растерялась Саша.

– Вот! Ты его не видела, потому что рубашка на мне была навыпуск, так ты сказала?

– Так…

– Ну! А когда с голым торсом бесновался, ремень был или не был?! Это важно, Сашок, вспоминай!

Она думала бесконечно долго, как ему показалось. И чашку без конца в руках крутила, и сыр жевала нарочито медленно, и волосы то и дело за уши заправляла, будто все это непременно должно было помочь ей вспомнить.