Соперница с обложки

Год назад оформили, хотя до этого пришлось пару лет пожить в этом скворечнике на птичьих правах. Это ее так Волина к проявлению собственного благородства подготавливала. Сравнивай, мол, как было раньше, а как теперь.

Уволит или понизит в должности? Тоже вряд ли, потому что Тамарка, может, и тупая в бухучете этом гребаном, но верная и честная. Ни копейки никогда не украдет и никому другому не позволит.

А чем еще может отомстить ей Марианна за то, что на дверь ей указала?

Да ничем, потому что у нее больше ничего и ценного-то нет.

– А я не пойду никуда, Тамар, – вдруг совершенно трезвым голосом отозвалась на ее выпад Волина. – Потому что мне некуда идти.

– Да ладно! У тебя квартир выкупленных по городу с дюжину! – Тамара, не выдержав, отобрала у нее вилку, нацепила не нее опенок и сунула Марианне в рот, добавив крохотный кусочек хлеба. – Закусывай, что ли, Марин! Срубишься сейчас, что мне с тобой делать потом?

– А я спать у тебя останусь, – выпятив нижнюю губу, обрадовала ее гостья. – Мне идти некуда и не к кому.

Меня же никто не ждет, Тамарка! Никто, понимаешь!!! Нет, ты не понимаешь…

– Почему же? – Тамара со вздохом подперла полную щеку здоровенным кулаком. – Меня вон тоже никто не ждет. Я к этому привыкла.

– Да не путай ты божий дар с яичницей! – прикрикнула с досадой Марианна и отработанным до автоматизма начальственным жестом хлопнула ладонью по столу. – Это все разные вещи, пойми! Ты всю свою жизнь одна была! Тебя никто никогда не ждал, а меня… Меня-то ждали в свое время, понимаешь! Пашка долго ждал, пока я выучусь, пока на ноги встану.

– Ага! – перебила ее со злостью Тамара. – А потом ты эти самые ноги, на которые твердо встала, и вытерла об него.

– Неправда! – с жалобной грустью отозвалась Волина и всхлипнула: – Я его любила!

– Да ладно врать-то, Марин. Сейчас-то хоть не ври, когда его уже давно в живых нет. Любила она его! А умеешь ты любить-то?! Кого-нибудь когда-нибудь любила безрассудно?

– А как это? – Марианна замотала головой, пытаясь разогнать хмельное облако, застилающее ей глаза.

 – А как это – безрассудно? Все вот твердят об этом день и ночь, а никто ни разу не объяснил мне… Как это любить безрассудно, Тамара? Как?! Забыть обо всем? Забить на все? Все бросить к чертям собачьим и сунуть голову в петлю, так, что ли?

– Почему же в петлю? Обычно говорят, в омут.

– Это не одно и то же? Что там, что там погибель, Тамара. Разницы нет! Что в петле, что в омуте – от безрассудной любви погибель.