Ты у него одна

По экрану побежали титры нового российского сериала, а она все сидела и, скривив рот в беззвучном крике, таращилась в экран телевизора.

Данила возник за ее спиной почти бесшумно. Обогнул кресло. Наклонился к ней и с явной озабоченностью в голосе спросил:

– Что с тобой?

– Что? – Она отпрянула от неожиданности, сильнее вжимаясь в спинку кресла. – Оставь меня!

– Я не претендую, но… Ты кричала… – Он отошел от нее, чуть постоял у окна, что-то рассматривая на улице. И вдруг ошарашил ее новым вопросом: – Ты давно узнала?

– Аа-а… о чем? О чем я могла узнать? – Предмет разговора был ей неясен.

Вариаций могло быть сколько угодно, поэтому она решила себя обезопасить, сказавшись непонимающей. – Я не понимаю тебя…

– Об Аленке ты давно знала?

Ох, вот оно что! Об Аленке… Сколько нежности во взоре, просто нерастраченной какой-то нежности. Тепла в голосе – можно Антарктиду растопить, мать его… Подумать только! Не много времени ему потребовалось, чтобы его любовь к супруге истаяла и ей на смену явилось новое чувство, по силе своей ничуть не уступающее прежнему.

– Да, давно.

– И??? – Он был поражен или умело притворялся сраженным наповал.

– Что – и?

– Рада? – Он хищно затрепетал ноздрями.

– Чему рада? Твоему скотству или твоему выбору? – Эльмира устало поднялась и двинулась к себе в комнату. – Извини, мне не до твоего б…ства. Я устала.

Он зверем метнулся за ней следом. Ухватился, просто впился пальцами в ее предплечье и так мотнул ее к себе, что Эмма еле-еле на ногах удержалась.

– Какого черта?! – начала было она, но тут же осеклась, рассмотрев как следует выражение его лица.

Оно не было искажено гневом, нет. Оно было им просто изуродовано. Оно превратилось в маску, при виде которой бросает в дрожь. Смертельная бледность щек, закушенные побелевшие губы, дикий отсвет в замутненных болью глазах. Да, она могла поклясться, что в его глазах была боль.

Эмма даже поначалу отнесла это болезненное мерцание на свой счет.

Где-то даже в подсознании порадовалась, что сумела-таки отомстить за свою попранную верность. Но она ошиблась. Поняла это, стоило ему открыть рот.

– Скотства, говоришь?! – сдавленно прошипел Данила, словно задыхался от невидимой удавки, наброшенной ему на шею. – Устала?! Подлая! Подлая маленькая дрянь! Ты!.. Только ты во всем виновата!!! Ты и твоя гнусная кровь, что течет вот по этим жилам…

Он сместил свои мозолистые ладони ей на шею и слегка сдавил.