Ты у него одна

– Как бы мне хотелось удавить тебя, дорогая женушка! Если бы ты знала!.. Чтобы не было больше ничего: ни этого дьявольского тела, ни этих губ, ни этих лживых глаз. Удивлена?! Думала, что я по-прежнему схожу по тебе с ума?! Нет, дорогая… Все прошло. Все! Я теперь тебя… – Он все сильнее и сильнее сжимал руки на ее шее, просто заходясь в восторге от ее сипа, от ее попыток разжать его пальцы. – Я ненавижу тебя, сучка! Я тебя просто ненавижу!!! Ты…

Он вдруг резко отпустил ее, одновременно отскочив в сторону.

Обхватил руками голову и, постанывая, сполз по стене на пол. Эльмира не знала, что и делать. Вопить о нанесенном ей физическом оскорблении смысла не было по двум причинам. Во-первых, у нее напрочь пропал голос, после того как ее горло побывало в его железных пальцах. А во-вторых, она ровным счетом ничего не понимала.

Мелькали, правда, в голове смутные подозрения о том, что Данила ее в чем-то пытается обвинить. Но то, что ей в вину вменяется ее адюльтер, было маловероятно. Что-то здесь было не так.

Что-то не складывалось. Ну, ненавидит он ее, кто же мешает. Пусть себе ненавидит сколько угодно. Зачем же руки распускать?! И почему она вдруг стала подлая? То продажная, то подлая. Нет, с этим определенно нужно было заканчивать…

– Ты придурок? – сипло поинтересовалась Эльмира, поглаживая моментально вспухшую кожу. – Чего тебе от меня нужно? Любишь свою девку и люби…

– Она не девка!!! – оборвал он ее на полуслове непомерно высоким голосом. – Она… Она была для меня всем… Всем, чем ты стать не пожелала, аристократка гребаная!

Ах, вот в чем дело! Эльмира приосанилась и вернулась в свое кресло.

Уселась в него и, отключив звук телевизора, воззрилась на мужа.

Так, так, так. Парню снова разбили сердце. И если она сама, не проявив по отношению к нему должной любви, ласки и заботы, пребывала теперь в «подлых, маленьких дрянях», то Елена Прекрасная оставила после себя добрую, славную память.

Стоп!..

От этой незначительной, ненароком и вскользь проскочившей мыслишки ей едва не сделалось дурно.

Нет, этого не может быть! Это вздор! С какой стати это должно было случиться с продавщицей бакалейного отдела соседнего супермаркета?!

– Данила! – Эмма позвала его как можно громче, насколько позволяло ее травмированное горло. – Данила, посмотри на меня немедленно!

Он уронил руки вдоль туловища и поднял на нее глаза. Да, видать, крепко парня зацепило – плачет. Плачет скупыми, стыдливыми слезами.