Ты у него одна

Такое она уже с ним проходила и знает, что причина должна была быть весьма и весьма серьезная…

– Что с ней?! Что с этой девочкой, которую ты трахал все это время?!

– Я ее не трахал! Я ее любил! – прокричал он, с лютой ненавистью глядя на нее. – Я ее боготворил! Она была… Пусть у тебя до меня никого не было, но ощущения чистоты никогда с тобой не было, а она… Она была святая!..

– Почему была? – уже более спокойно поинтересовалась Эльмира, злясь на себя за неприятный холодок в груди при дифирамбах в адрес соперницы.

– Ее больше нет… – печально оповестил Данила и снова уронил голову.

– Она тебя бросила? – Опять то же ощущение, но теперь в саднящем горле. Ишь ты, сколько горечи в голосе и взоре у муженька, по ней бы так, должно быть, не убивался бы…

– Она бы никогда этого не сделала, поняла?! Она любила меня! Любила! Тебе не понять, что это такое! Твоя любовь… Она… – Он, конечно же, хотел припомнить ей ее прошлое, того парня, что сводил ее с ума одним своим существованием на белом свете.

– Почему ты так считаешь? – Этому она не могла не подивиться.

Ну рассматривала она объект своего интереса в подзорную трубу, и что с того? Он жил в доме напротив, и окна его были как на ладони. Что же, ей нужно было слепнуть всякий раз, когда она к окну подходила? К тому же после смерти родителей она никому почти не доверяла и, влюбившись в этого паренька, должна была удостовериться, что не вляпается в дурацкую историю, доверившись ему. Хотя все равно вляпалась…

– Потому! – с опозданием окрысился Данила.

– Интересное кино! Ты кидаешься на меня, начинаешь душить, оскорбляешь. А потом вдруг такой финал! Нет, дорогой… – Она нарочито сделала ударение на последнем слове. – Уж выкладывай, что там с твоей пассией ненаглядной приключилось.

– Ее убили…

Данила затравленно заозирался по сторонам, сильно походя при этом на душевнобольного человека. Хотя кто сказал, что душа его здорова…

– Как?! – Она попыталась изобразить удивление, хотя что-то подобное и ожидала услышать.

– Откуда я знаю?! Если бы знал… Если бы я только мог предостеречь ее… – Он снова уткнулся лицом в ладони, и плечи его задрожали.

– И как давно это случилось?

– Месяц назад. Она возвращалась с ночной смены одна.

– А тебя где черти носили? Пардон, конечно, но мог бы и встретить любимую! – Боже, сколько злорадного сарказма в ее голосе. Неуместно это было, совсем неуместно.