Забыть Миссанрею

Одинокий мужчина в чужом и чуждом ему мире…

– Мире мужчин! Мире… самцов, которые только и ждут, чтобы напасть на нас. Они спят и видят уничтожить Миссанрею. Мы вынуждены постоянно защищаться…

– Не говорите нам, сестра, что мы должны делать. Мы делаем все возможное. И именно поэтому позвольте повторить – ничего страшного не произошло. Он не сможет выжить в мире мужчин. Только не он. Его либо уничтожат, либо он вернется сам. Вы же знаете своего мужа?

– Да. Знаю, но… А вдруг?

День закончился, но верилось в это с трудом.

Слишком много нового и неожиданного свалилось на них, и сотня молодых мужчин и женщин пребывали в легком возбуждении. Несмотря на то, что празднование уже официально завершилось – то есть, из столовой они под присмотром сержантов прошли в казармы и устроились каждый в своей нише, оставив высшее руководство гулять в одиночестве, – везде горел свет, двери-ширмы спальных ниш были раздвинуты до отказа, и по коридору взад-вперед ходили люди. Недавние абитуриенты, только-только принятые в ряды Военно-полицейской Академии Вангеи, все еще переживали недавние события.

– Неужели все закончилось? – вздыхала высокая подтянутая девушка, одна из немногих, кто, как к себе домой, заходил в мужское крыло спальной казармы. Большинство ее подруг толпились на границе между женским и мужским отделениями, ожидая сигнала к отбою. – Я не верю!

– Правильно не веришь, – возразил ей плечистый красноглазый крепыш с ежиком светло-желтых, слегка вьющихся волос, которые странно смотрелись на его темно-лиловой коже.

 – Все только начинается!

Кроме внешности, приезжего с другой звездной системы в нем выдавал резкий акцент.

– Завтра подъем чуть свет и муштра-муштра-муштра, лишь изредка прерываемая учебой, – промолвил он.

– Ну и что? Мы же этого хотели, не так ли?

– Хотели… сами не зная, чего! – откликнулся еще один юноша.

– Эй, отставить паникерские настроения! – к ним присоединился еще один тип, тоже высокого роста, но худощавый и гибкий, словно прирожденный акробат.

Цветом кожи он походил на девушку, как родной брат, но черты его лица, резкие, какие-то нарочито острые, выдавали еще одного приезжего. – Мы знали, куда поступали…Мы этого хотели!

– Именно! – воскликнула девушка. – Я всю жизнь мечтала. Кстати, меня зовут Лейа. Лейа Смон, – свое имя она произнесла гортанно, выделив «а» низким голосом. – Именно так! В честь бабушки. Она тоже были иномирянкой. Вы откуда?

– Суаза-Секунда, – ответил лиловокожий.