Искусы Эроса. Бэт и Лис. Повести

– Вот-вот, молодец! А теперь почувствуй себя сверкающим бликом вон того солнечного зайчика на гребне волны!

– Представила… подставила… заставила…

– Линка, ты что?

– Да нет, зайчиком быть здорово. Прыгает себе, пляшет, смеётся и нет у него забот, жениных долгов…

Да-а, мою озабоченную подругу вот такими сверкающими мгновениями жизни не излечить, надо еще как-то… что-то.

В дневник

«Тихая, ласкающая синева моря… Будто оно, выплеснув накануне пенными волнами всю свою ярость, наконец-то исторгло из своих глубин и радостную успокоенность, доброту».

Кажется, ничего, красиво нацарапала, только вот насчет «исторгло»… Может…

– Что, и здесь будешь писать? – вдруг слышу голосок только-что проснувшейся Линки.

– Да нет, уже написала. Это я, пока ты спала, бродила вдоль берега и только сейчас…

– А сейчас будешь читать свои дневники?

– Ага.

– И опять про того самого, о котором – в поезде?

– Про него.

– Тогда и мне немножко, а я буду слушать и просыпаться.

– Ладно. Просыпайся и слушай:

«Середина мая. Моя любимая пора… Вчера со Стасом шли по тихим, почти сельским улочкам, и он пригласил меня заглянуть в его сад, – „Ведь яблони цветут, сирень!“, – и я пошла. Но только взглянула на этот праздник цветов и заспешила домой. Чего испугалась?.. Не знаю. А он провожал, и я была счастлива только тем, что шёл рядом, а когда с веткой сирени из его сада пришла домой, долго не могла уснуть».

– А чего испугалась то?

– А испугалась… Нет, тогда даже и не пыталась понять «чего», а просто убегала, уезжала от него к маме и всё… а потом даже минуты считала, когда вернусь на работу и снова увижу.

– Но близко не подпускала.

– Долго не подпускала. Только потом…

– А я Антона – сразу, – перебивает огорчённо и отбрасывая одеяло, встаёт: – Влюбилась в свои семнадцать и словно сдалась, а теперь от моей влюблённости почти ничего не осталось.

Как и от моей… Но не скажу Линке об этом потому, что она может спросить о Стасе еще что-то, а мне пока не хочется раскрывать ей драму нашей жизни.

Но когда-нибудь прочту вот это из моего любимого Владимира Набокова[12 - Владимир Набоков (1899—1977) – выдающийся русский писатель, поэт, переводчик, литературовед. После переворота 1917 года эмигрировал за рубеж.]:

Мы забываем, что влюбленность

не просто поворот лица,

а под купавами бездонность,

ночная паника пловца.