Искусы Эроса. Бэт и Лис. Повести

– Учту на будущее, – усмехнулась, – а то как-нибудь стану приставать с письмами, а они тебе…

– А может, твои нужны будут, – снова прервала, словно заранее поспешив извиниться, – а с Лидой… Болтать с ней было легко, а вот что-то почерпнуть…

– Однако, корыстная ты особа, – рассмеялась, польщенная её предположением о нужности моих будущих писем: – И приму к сведению это твоё «что-то почерпнуть». Кстати, может, и сейчас хочешь, а то я тут…

– Не, не сейчас… Не получится. У нас с Сережкой «прощальный бал», так что прибереги для дороги.

– В каком вальсе и где будете кружиться?

– Не знаю. Сказал, что сюрприз.

– И не боишься сюрприза?

– Нет. Он – отличный мужик.

– Ну-ну… Желаю тебе вечера без сюрпризов… при обещанном сюрпризе.

Из дневника

«Владимир Соловьев: «Истина, как живая сила, овладевающая внутренним существом человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется любовью. Любовь, как упразднение эгоизма, есть действительное оправдание и спасение индивидуальности».

Так ведь потом, живя со Стасом, я и пробовала уходить от эгоизма, уважая и поддерживая его стремление писать стихи, чтобы помочь ему утвердиться в самом основном и столь необходимы для жизни мужчины искусе Эроса – влечению к истине, добру и красоте, залогу «могучего стремления к бессмертию», а он… А он бросил писать. И смолк в нём тот самый «демоном, одухотворяющий», который так прельщал меня. Вот тогда-то и начались наши семейные драмы… как и у Линки.

«Стас обедает… А я рядом, на нашем диванчике кухонном, поджав под себя ногу, сторожу молоко на плите. Еще не кипит?.. Эти мои короткие «спортивные» брючки никак не дотягиваются до носков!.. И скоро ль закипит? Нет ещё. Ну, тогда успею так это запросто, вот на этой одной ноге, и бухнуть ему всю правду-матку:

– А почему я должна приходить к тебе по первому твоему желанию? – Молчит. Ну, тогда вперед! – Вот если бы ты был в состоянии обеспечить семью, чтобы жена не работала… – Не вскинется ли? Нет, проглотил вместе со щами, но насторожился.

 – А, впрочем, подчинилась бы и тогда? – Усмехнулся саркастически. Но молчит. Обнаглеть? Ага. – А так… Лямку быта тяну почти одна, зарплаты у нас с тобой равные, так что ж и подчиняться-то еще буду… в этом?

Поднялся. Подошел к раковине. Моет тарелку. Кажется, вымолвить что-то собирается:

– Не христианский у тебя подход к идее семьи, совсем не христианский.

Во как.