Без боя не сдамся

Маша продолжала убеждать себя, пока Юнус, провожая её к кустам самшита, подробно разъяснял, что ей надо делать:

– Песню слышала, да? Здесь ты – соблазнительница, – говорил он. – Марк должен тебя захотеть. Но для тебя эти отношения – только игра, и ты знаешь, что завтра утром вы расстанетесь. Тебе не важно, что он чувствует. Пусть страдает, ты с ним играешь. Поняла?

Маша кивнула, с тоской глядя на водопад:

– А обязательно мне там купаться? Вода же холодная…

– Обязательно. Потом согреем.

Из кемпера вышел певец в узких светлых джинсах и такой же рубашке, расстёгнутой почти до пупа – так что были видны тёмные волосы на накачанной, выпирающей груди.

На голове Марку изобразили тщательно продуманный, лирический беспорядок. Маша, глядя на него, с нарастающим унынием подумала: «Экий брутальный самец. Вику бы на моё место. Эх, раньше надо было предложить…»

– Освещение нужное пошло! Марк! Мария! Все по местам. Ловим момент! – внезапно закричал режиссёр, хлопая в ладоши.

Лёня Вильберг с огромной камерой на плече подбежал к Маше и встал на колено в паре метров от неё.

Все замерли на секунду, Юнус посмотрел в монитор и скомандовал:

– Поехали! Мотор!

Маша взяла себя в руки и медленной походкой пошла из кустов навстречу оператору.

– Так-так, умничка, смотри в камеру, – бормотал Юнус.

Маша кокетливо улыбнулась зенице объектива и играючи поправила волосы.

– Стоп, – крикнул режиссёр, – молодец! Так, да. Только давай грациознее, как пума перед прыжком. Ты его соблазняешь…

Выкрики «Мотор» и «Стоп.

Снято» чередовались, как в калейдоскопе. Сцены снимались одна за другой. Режиссёр торопился, поглядывая то на солнце, то в мониторы: «Свет… Хорошо пока». Его ковбойская шляпа съехала на затылок, а на щетине под носом проступили капли пота.

Вскоре после небольшого перерыва в центре лужайки «вырос» большой квадратный навес, похожий на белый парус, пойманный в металлические силки. «Двое из ларца», как прозвала про себя Маша помощников, придерживали стойки тента с двух сторон.

– Так, ребята. Ложимся, – приказал режиссёр, и Маша обрадовалась возможности полежать немного, уже устала от непрерывно повторяющихся движений танца в доброй сотне кадров на самой жаре.

Марк, видимо, тоже с готовностью улёгся на траву и предложил:

– Юнус, а может, вы поснимаете, как мы тут спим, а? Сил нет…

– Ещё немножко потерпи, сейчас эту сценку закончим и перерыв, – уговаривал его режиссёр.

– Гитлер, – буркнул певец, и они с Машей засмеялись.