Море. Корабли. Девушка

Пожалуй, они подходят друг другу: лисы в овечьей шкуре. Затем мои мысли перенеслись к Тишке. Вот человек, у которого все чувства – светлые, а помыслы – чистые. С первых дней практики она влюбилась в нашего начальника Анатолия Серова. Того самого Серова, который так недвусмысленно лапал меня в первый день практики, а затем напоил на вечеринке. Тишка выражала свою любовь старым школьным способом.

Она старалась привлечь внимание капитана тщательным вычерчиванием графиков. Серов заметил усердие невзрачной практикантки.

Иногда просил ее остаться, выполнить для него какие-то дополнительные расчеты. Тишка и в техникуме усиленно зубрила предметы тех преподавателей, которые ей нравились. И тут взяла на вооружение научно-технический труд. Больно смотреть на нее. Она не понимает, что мужикам от нас нужно совсем другое.

* * *

В общежитии до полуночи студенты резались в карты. В этих играх (иногда мы играли в дурака, иногда – в очко) и я принимала участие, хотя обычно продувалась. Но скверных последствий это не имело.

Мы играли не на деньги, а на всякую чушь: поцелуи, пролезание под кроватью или стирку. Раз я проиграла Юре и целый час терла в тазике его джинсы. Обычно бытовые вопросы он решает сам: мама приучила.

В тот вечер Светлана Колокольцева была на кухне.

Она только вначале показалась злыдней, а теперь мы с ней почти сдружились. И вообще, в халатике она выглядела совсем просто, не то что в обмундировании. Тут я ее и спросила, что заставило ее пойти на службу.

Бедность, что ли?

Она ухмыльнулась и сказала:

– Так, по глупости.

Но все же я выпытала, что Светлана – из Ивановской области. У родителей там имелось крепкое хозяйство. А Светлана в Иванове подалась на текстильную фабрику. Однажды, рассказывает, приехал к ним на фабрику морской офицер, а может, мичман, она тогда в званиях не разбиралась. Собрал всех девушек в клубе и стал агитировать на контракт. И все напирал, что женихов в части – пруд пруди. Туфли нарядные, говорит, девчата, не забудьте в чемодан положить.

У нас танцы в клубе каждое воскресенье, невест не хватает. Приехали.

И что же? Одни матросы-малолетки. Ей-то самой тогда уже двадцать пять было. Офицеры все семейные, тоже серьезных планов не выстроишь. При упоминании об офицерах на лице ее неожиданно выступил румянец.

– Ну и парит тут, – сказала она, будто оправдываясь.

Я догадалась, что случайно коснулась чужой тайны. Пожала плечами: воинская часть – не монастырь.