На качелях любви

А я нервно поворошила рукой груду писем, раздраженно потеребила бумажки, подсознательно пытаясь избавиться от непосильного груза, и так же неосознанно придвинула ногой урну – может, все туда? Нет, попадет, за такое дело могут изрядно взгреть, за моим рабочим местом неустанно бдит неусыпный контроль, представленный двумя малоприятными особами с неярко выраженной женской внешностью. Ведь я ворошила не простые бумажки, за ними – голоса и судьбы граждан. Эти недовольные люди без устали пишут в редакцию о неполадках в стране.

И пишут, и пишут, и пишут... Кучу бумаги извели, лес в стране из-за них вырубают, тайга на исходе. А я должна выискивать жемчужные зерна в куче известно чего. Но никаких драгоценных зерен в этих письмах нет. Все одно и то же. Украденные пенсионные льготы, вечные тяжбы с соседями, горючие слезы по прошлой жизни.

Я работаю стажером в редакции крупной газеты. Тираж – целых два миллиона. Газета выходит два раза в неделю. Миллионы читателей в течение недели живут в ожидании заветного номера.

Наша редакция похожа на заводской цех. В огромном помещении стоит непрерывный гул, будто здесь установлены токарные станки, которые работают круглосуточно, без устали, без остановки, без перерыва на обед. Но реально никаких станков нет, вместо них в огромных залах оборудованы маленькие норочки для сотрудников. Люди, как ласточки, сидят в ряду одинаковых щелей. Наша газета работает с оглядкой на международный уровень организации труда. Это так называемый западный стиль работы. Все норки отделены одна от другой игрушечными перегородками. В каждой норке есть компьютер, телефон и урна под столом. Это все, что необходимо сотруднику газеты для плодотворного труда – так считает руководство корпорации. Динка работает в редакции курьером. Учится на вечернем платном, а днем подрабатывает на учебу. За три года работы в газете Динка знает всех – и в лицо, и по именам, и еще много чего знает, но не до конца, наполовину. Динка не в состоянии вобрать в себя целиком всю информацию. Ее внимания хватает лишь на часть. Сейчас все так живут, вполсилы, на половину, на третью часть, в общем, как получается. А Лешка Соколов – это мой бывший жених. Не так давно я отправила его «куда подальше», презрительно отвергнув предложение руки и сердца. Это «подальше» находится этажом ниже, как раз под моей урной. Гордый Соколов не перенес унижения и легко поменял место дислокации. Мы долго не виделись.