Начальник райотдела

Хочешь выпить?

– Мне еще на работу. Я не могу, – она шла к выходу, низко опустив голову.

«Неужели, все эти люди догадались, что мы занимались любовью? Наверное, это заметно? Смущение, краска стыда, волнение обычно выдает двух влюбленных. Всем все понятно».

– Нет-нет-нет, – Андрей схватил ее за руку и насильно усадил за столик, – мы должны отметить встречу, я тебя никуда не отпущу сегодня. Забудь об эмансипации.

– Хорошо, посижу с тобой немножко, – тихо сказала она, боясь привлечь посторонние взгляды.

В зале заметно прибавилось публики, никто не обращал на них внимания. Юмашева прикрыла глаза, стараясь не встречаться взглядом с Андреем. «Почему мне так стыдно? Стыдно смотреть ему в глаза. Господи, годами живешь мечтой о долгожданной встрече, а когда встреча состоялась, начинаются мучения. И почему встреча с возлюбленным происходит в самый неприятный момент жизни, когда над головой сгустились тучи? Когда со всех сторон обступили неприятности, голова забита проблемами? И тут неожиданно обрушивается страсть, сшибающая с ног, заставляющая забыть о реальном мире?»

– Ты самая прекрасная женщина из всех живущих на этой земле, – сказал он, глядя в ее глаза.

Он смотрел пристально, будто хотел проникнуть в ее душу, разглядеть, а что там внутри находится?

– Хорошо, что из живущих женщин, и плохо, если из умерших, – неловко пошутила Гюзель жестким голосом. Такие звуки издают медные тазы и сковороды.

Она чувствовала горечь во рту, будто съела что-то непотребное, пережаренное, несъедобное…

– Успокойся, не надо грустить, – он щелкнул пальцами. Из-за стойки вынырнула девушка с подносом. Она поставила на стол два бокала с вином, кроваво-красным, как кровь, фрукты и коробку конфет. Гюзель отвернулась. Сейчас она не смогла бы съесть даже овсяную кашу, ее бы точно стошнило. Двумя пальцами она ухватила высокую ножку бокала и отпила глоток вина.

Разгоряченная кровь разлилась по всему телу, смешиваясь с кроваво-красным вином. «Я пью вино цвета страсти, такое же кроваво-красное, густое, пряное, смешанное с горечью, – думала она, глядя на Андрея. – Кто из нас устоит? Выдержит? Ведь страсть делает людей слабыми, хрупкими, безвольными, да что там безвольными, страсть делает людей беспамятными. Мне уже отшибло память, застило голову пеленой, заставив забыть работу и долг.