Начальник райотдела

На лестничную площадку выкатился сморщенный старичок, с редкой бороденкой и огромной лысиной, которую уже не прикрывала тощая седая прядь, свесившаяся прямо на сизый нос, приукрашенный прозрачной каплей на самом кончике.

«Кого только не увидишь в нашем городе, просто гоголевский персонаж, – мысленно ужаснулась Юмашева, глядя на сморщенного старичка, – он выкатился не из современной квартиры начала двадцать первого века. Он сошел со страницы книги великого классика, весьма колоритный дедок».

– Какой притон? Щас в МЧС позвоню, – заливался старик.

– Отец, погоди-погоди, угомонись уже, – повысив голос, потребовала Юмашева. Старик замолчал, встретив неожиданный отпор. – Мы из полиции. Саша, покажи документы. Видишь, отец, документ настоящий. Мы хотим потревожить ваших соседей из пятнадцатой квартиры. Помоги нам, отец. Нам нельзя без разрешения хозяев входить в квартиры.

– А санкция есть? – грозно нахмурив брови, спросил старик.

– Есть. Без нее нам никак нельзя. – Юмашева полезла под куртку и потрогала кобуру.

«Вот она наша санкция», – подумала она. – Показать санкцию, отец?

– Не надо, дочка, – сменил гнев на милость гневный старик. – Знаешь, как надоели эти наркоманы?

– Догадываюсь, – кивнула Юмашева, – напиши заявление, а, отец? Договорились?

– Пишу-пишу, – старик скрылся в дверях.

– Ну, капиталистическую законность и права граждан мы соблюли. В полном соответствии с действующим законодательством. Теперь ждем входа в квартиру. Звонить и стучать не будем. Саша, правильно я мыслю?

– Элементарно, Ватсон.

Гениально! – Жигалов восхищенно закатил глаза.

– Не прикалывайся, Жигалов. Приколы не по должности. Рановато еще. Становись вот сюда!

Юмашева указала ему на лестничный марш, сама осталась стоять у двери гоголевского персонажа. Внизу послышались голоса. Кто-то закашлялся, кашель был сухой и жесткий, затем натужно захрипел, задыхаясь, пытаясь справиться с приступом.

«Туберкулезный, что ли? Так может кашлять только очень больной человек, но он не один.

С ним еще несколько человек. Плохо дело, надо было все-таки позвонить в отдел».

– Саша, иди сюда, – прошипела Юмашева.

– Зачем? – он зашипел так громко, что у Гюзель Аркадьевне почти лопнули барабанные перепонки.

– Не ори так, иди сюда, – прошептала она, протягивая ему руку, – будем целоваться-обниматься.

– Что!!! – возмутился Жигалов.

– Успокойся! Делай, что тебе говорят. – Юмашева схватила его за куртку и прижала к себе. – Изображай влюбленного.