Прыжок домашней львицы

Утром по радио передавали. У меня на фамилии памяти нет. А вот анекдоты отлично помню. Ребенок у матери спрашивает, мол, мама, а кто у нас папа? Она отвечает, да футболист, сынок, наш папа. А кто это такой футболист, мама? Есть такая профессия, сынок, родину позорить.

Чуркин весело загоготал, но члены команды настороженно молчали, не поддержав веселья. Они не поняли юмора. Чуркин затих. Лева шумно сопел, переваривая новейшие события. Бесполезный «макаров» прожигал спину. Патронов в магазине нет, патроны закончились, а новых еще не выдали.

Начальник отдела запретил выдавать капитану патроны. В порядке порицания. Пустой пистолет, он ведь как детская игрушка. Нет. Хуже. Новогодняя хлопушка. Даже пугать им нельзя. Вреда больше будет. Контроль вышел из-под контроля. Придется ждать. Валентина обязательно придет на выручку, а пока она собирает необходимую сумму, Варзаев вышлет отряд ОМОНа. По завершении операции Бронштейну с Чуркиным обеспечено по должностному выговору, зато прокуратура отстанет. А Санек, Витек, Колек и Совок загремят в камеру предварительного заключения. Сокращенно – КПЗ. Они будут сидеть там до выяснения обстоятельств. На всю операцию уйдет максимум пять часов. Минимум – три. Час уже прошел. Мобильная связь закончилась. Денег нет, счет прикрыли. Чуркин тоже без мобильного, а дежурный не догадается оплатить. Обстоятельства – хуже не бывает. Братва прибыла на место раньше времени. Старик опередил события. Достать бы сейчас хозяина квартиры да тряхнуть его хорошенько. Старый пень устроил всем нехорошую жизнь. Лева сердито нахмурился. За стеной что-то пискнуло. Сначала слабо пискнуло, затем шум усилился, что-то забегало, шумно и нервно завозилось. За стеной явно засели крысы. Много крыс. Серые твари, мудрые, как боги. Лева брезгливо поморщился. Крысы всегда вызывали у капитана мистический ужас. Странный шорох олицетворял иную жизнь. За стеной что-то совершалось, что-то неведомое и таинственное. Лева содрогнулся. Капитан открыл глаза, поочередно, сначала левый, затем правый.

– За стенкой крысы.

Они прогрызли гипрок. Сейчас принялись за проводку. Закусывают телефонным проводом, через десять минут мы вообще останемся без связи, – тихо шепнул Бронштейн.

Николай Чуркин вытаращил глаза. До заторможенного сознания медленно доходил смысл слов, казалось, слова звучали отдельно от смысла. Николай тоже боялся крыс. Эти животные пугали его своей слаженностью с внешним миром. Там, где появляется человек, к нему, как правило, сразу примыкает крыса.