Неразборчиво 2

Поэтому совсем не удивился, когда встал во главе страны большой, а народ пред ним голову безропотно склонил. Но чем покорней вели себя люди, тем печальней становилось царю. В то время, как не печалился, тревожился он, что теряет хватку.

Куда это годится, – сетовал царь в сердце своем, – сказал им, мне все богатства свои отдать – тащат кто во что горазд: монеты, линготы, колесницы, скота. Идиот какой-то канареечку в клетке волочит: «Самое, – говорит, – дорогое". В другой раз повелю им всем по сараям сидеть – даже бровью не поведут: с азартом, на перегонки бегут сами себя запирать и ключи глотать.

Битый мне достался, кривой какой-то народ", – горько вздыхал, бывало, несчастный царь. Растерял я наверное хватку».

И просыпался в плохом настроении с утра, и повелевал всем котлы смоляные готовить, рассчитаться по порядку и каждому 13-ому и 18-ому в смолу кипящую сигать. И ведь сигали! Обнимались с родными, жали руки друзьям и давай! Только брызги во все стороны.

Последняя капля то была для царя.

Не спал он три дня и три ночи, а на четвертый собрал всех от мала до велика, велел вооружиться, чем есть, и выдвигаться за ним новый народ искать, который хоть сопротивляться немного станет. Бояться там, о революциях мечтать, побеги устраивать. Словом, хоть немного будет народ таким, как положено ему быть: живым и настоящим.

Так и пошли они, долго ли коротко ли. В думах своих и не заметил царь, как в сетку уткнулся. Повсюду, куда хватает глаза, она натянута. А за ней красиво, закат.

Через нее лезть поверху – только одежды царские рвать.

"Так о чем это я, – силился вспомнить царь, – а, да, живым! Эй, быстро сетку убрать, пройти мне дать!» – и повернулся так назад, на народ свой. Глядь, а за спиной нету никого.

Да и не было никогда.

Лес

Машину мы решили оставить на опушке. Перед тем, как разойтись каждый в свою сторону, мы сделали общую фотографию. Я сказал, что поставил на таймер, но это была ложь – на последней фотографии вместе с ними меня не было.

Обмана никто не заподозрил – за те долгие дни, что длился путь до леса, мы крепко сдружились. Отчасти поэтому я не видел смысла открываться – мои друзья не поняли бы мотива и тем более не одобрили бы новый план, и я продолжал делать вид, что все так же целеустремлен. Да, мы все знали, на что шли: лес может исполнить желание, но выбраться из него станет тем еще испытанием – ходили слухи, что раз или два лес в обмен на желание забирал жизнь.