То, что вы хотели

То, что это погром, стало ясно при первых звуках разлетающихся от брошенных камней витрин. Митингующие переворачивали столы и били посуду, но посетителей не трогали – те сами, выплюнув недоеденные котлеты, разбежались в разные стороны. Некоторые из них, поддавшись революционной стихии, присоединились к погромщикам. Зато работникам “Макдональдса” не поздоровилось: тех, кто не успел убежать, жестоко избивали. К моменту, когда мой бывший либеральный папочка, а ныне предводитель погромщиков доковылял до места событий, все было кончено.

На полу валялись осколки посуды, переломанная мебель и несколько окровавленных сотрудников ресторана. Непонятно было, живы они или нет. Потирая руки, довольный старик, бодро похохатывая, обходил поле боя.

– Хорошо… хорошо… Вот это правильно, по-ленински, так и нужно – давить их, гадов, отжировали свое, сволочи!

В его речи проклюнулась какая-то картавая, раскаленно-истеричная интонация. Это было бы даже смешно, если б не было так грустно. И если б он не был моим отцом.

И если бы это не я со своим долбаным изобретением превратил его в чудовище. И не только его, а большую часть человечества…

– Товарищ Градов, – сказал на экране неприметный парень в майке с портретом Ленина, – вот, наймита нашли. В холодильнике прятался, дурачок.

За спиной неприметного парня появились несколько человек, которые тащили упирающегося, дрожащего от холода и страха мальчишку лет шестнадцати. Он плакал и повторял как заведенный:

– Нет, нет, я больше не буду, не буду, не буду…

– Отпустите пацана, – по-доброму улыбнувшись беззубым ртом, сказал отец.

Улыбка получилась страшной, и мальчик захлебнулся в рыданиях. – Вот, товарищи, – обратился к соратникам старик, – эти негодяи не стесняются эксплуатировать детский труд. Не бойся, малыш, – сказал он мальчику, – все уже позади, мы тебя не тронем, только расспросим немножко и отпустим.

И погладил его по голове. Пацан сразу успокоился, даже потянулся доверчиво к доброму на вид дедушке. Он и меня так гладил, когда я был маленьким, и я тоже всегда успокаивался.

Сейчас смотреть на это было невыносимо.

– Ну расскажите, юноша, зачем вы пошли работать в это гнусное заведение? – ласково поинтересовался мой отец. – Только честно расскажите, за честность вам ничего не будет, обещаю.

Ободренный его словами, мальчик на выдохе, словно бросаясь в омут, ответил:

– На айфон восстановленный заработать хотел. Мы с мамкой одни живем, без отца, денег мало, а айфон хочется.