Центурион Траяна

– Да как-то не особенно, – неожиданно даже для себя признался ликса.

– Что так? – поднял брови Приск.

Учитывая синяки, пластырь и разбитые губы, выглядело это комично.

– Если честно, мне домой идти не хочется, – продолжил ликса. – После того как Маюшка вышла замуж, дом вовсе осиротел. Скучно как-то. Только слышно, как супружница с рабами ругается. Но в те дни, что Майя у меня ночует[65 - Обычная форма заключения брака в Древнем Риме, согласно которой жена могла оставаться под опекой отца, но при этом требовалось, чтобы определенное количество ночей супруга ночевала в доме родителей.

Заключая такой брак, женщина оставалась куда более самостоятельной.], еще хуже. Такая ругань у них с матушкой, что хоть из дома беги… – Кандид поморщился. – Девочка моя все больше балует. И некому приструнить…

Он выжидательно посмотрел на легионеров. Приск отвернулся, а Кука понимающе хмыкнул.

– Встречали ее… там? – Кандид мотнул головой вправо – за стеной таверны помещался лупанарий, и владел им один из его вольноотпущенников.

Ликса обычно делал вид, что к данному заведению никакого отношения не имеет.

– Доводилось, – признался Кука. Впрочем, кажется, не для кого уже не было тайной, где проводила ночи младая матрона.

– Муж-то у нее слабосильный, не обрюхатил красавицу, вот она и чудит. – Кандид говорил таким тоном, будто не он самолично выбирал жениха, и выбрал в итоге старого да богатого, мнения дочери не спросив. – Подруги прежние ее сторонятся. Кориолла, как узнала про ночные приключения Маюшки, так с тех пор к нам носа не кажет – сидит у отца в поместье, как будто боится, что Майя ее с собой позовет.

Приск дернулся, как от удара.

– Корнелия… – пробормотал он. – Она, помнится, зимой у тебя в доме проживала. Разве в эту зиму не у тебя?

– А теперь не живет! – вздохнул Кандид. – Так и сказала: не пристало невесте центуриона Валенса жить в доме, где Майя бывает.

Друзья переглянулись. Приск еще больше нахмурился и глянул на ликсу исподлобья.

Тот ничего не заметил и продолжал:

– Ребенок ей нужен, как ребеночек появится, так она угомонится, перестанет чудить.

Заявление более чем спорное, но опять же легионеры ничего не сказали в ответ.

– Кука, ты ей больше других по нраву… Станешь отцом ее ребенка. – Сказано это было без вопросительных интонаций.

– Я? – изумился тот.

– Пятьсот денариев заплачу, если Майя родит.

– Ну, я это… сделать могу. Да только она наверняка плод вытравит.