Наследник императора

Надо же, обрадовал. Приск спешно сделал глоток, будто пытался залить внезапно образовавшуюся внутри мерзкую ледяную пустоту.

Зенон больше ничего не говорил. Ждал. Что делать? Сказать нет – и тянуть лямку до старости, жить в жалкой хибаре и смотреть, как твой незаконнорожденный сын уходит на войну простым легионером, а дочь становится женой какой-нибудь отпущенника или мелкого торговца? А самому до конца дней считать жалкие гроши и многочисленные раны на теле.

Или – рискнуть? Бросить кости? Что выпадет? Удача? Смерть? Играй, Судьба!

Знаю-знаю, одна грань на кубике всегда утяжелена свинцом – та грань, что в руках жулика приносит ему выигрыш, а в руках Судьбы означает смерть.

Но ведь время последнего броска еще не настало. И если мы сыграем по-честному, у меня ведь есть шанс. А, Судьба?! Ты ведь не выбросишь мне собачье очко[36 - Собачье очко – то есть на костях выпадут все единицы.]? Так ведь?..

– Хорошо, Адриан получит план укреплений Сармизегетузы, – проговорил Приск после затянувшейся паузы.

 – Но пусть не забудет не только вернуть меня в сословие всадников, но и отдать мне дом моего отца в Риме. Дом-моего-отца!

– Адриан все сделает, если сделаешь ты. – Зенон улыбнулся. Лживой улыбкой бывшего раба.

* * *

Вечер выдался удивительный – не жаркий, теплый, напоенный ароматом цветущих в перистиле роз. Прииск, прихватив с собой чашу разбавленного вина да тарелку с перченым печеньем, расположился в садике. Горел подвешенный на бронзовом крюке светильник, ветра не было, и слабый масляный огонек тянулся строго вверх, будто новобранец перед центурионом.

Кука выбрался со своей половины и уселся на скамье напротив. Служанка-дакийка мелькнула в дверном проеме и скрылась – верно, приехавшего центуриона она боялась до смерти, и даже Кука не убедил ее выйти.

– Война? – спросил Кука кратко.

Приск молча кивнул.

– Ты здесь, в Эске, или в Дробету? – продолжал допытываться Кука.

– В Дробету вернусь.

– А что тебе Зенон обещал? Перевести в преторианцы?

– В преторианцы? Нет, – Приск затряс головой.

 – Сделаться преторианцем я не мечтаю, эта служба не для меня.

– А я бы не отказался. И то – почему бы мне не стать преторианцем? Я ведь уроженец Италии, значит, меня возьмут в гвардию. У нас тут есть один центурион в лагере: прежде, еще при Домициане, служил в Пятом Македонском, потом стал преторианцем, а потом вернулся в Эск – уже центурионом. Вот и я так могу. – Кука подмигнул.