Договор дороже жизни

Через плечо Сергея Роберт разглядел старорусскую печь, давно не штукатуренную, с потрескавшимися стенками, да и побелить ее не помешало бы. Сверху печи просторное пространство для спального места, занавешенного грубой холщовой материей. На плохо отесанном столе стоял огарок горящей свечи с потекшим у основания воском и пара деревянных тарелок с дымящимся варевом. По обе стороны стола разместились перекошенные лавки, сидеть на которых было небезопасно. На полу повсюду валялась кожура от картофеля и разбросанные обглоданные кости.

За печью было еще одно помещение, посетить которое совершенно не хотелось. Мало ли что найдешь там, может быть скелет хранительницы очага?

В конце концов любопытство взяло вверх и, невзирая на то, что пришлось пройти мимо внушающей страх будки с диким волком, Жорик со Спином на цыпочках пересекли двор и осторожно поднялись по ступенькам, все время оглядываясь назад. Роберту пришлось посторониться, товарищам необходимо было дать возможность прикоснуться к неизведанному деревенскому быту, представляющему яркий контраст в сравнении с суетливой городской жизнью.

– Эй!

Роберт вздрогнул от резкого возгласа Сергея. Грязными руками мужик попытался вцепиться в лицо ничего не подозревающего и растерявшегося Антона. Тот от неожиданности даже выронил недавно приобретенное оружие, дававшее ложное чувство защищенности, штакетник с обиженным глухим звуком скатился по ступеням. Сергей решительным броском вперед грубо оттолкнул хозяина сруба, который потерял равновесие, но чудом устоял на ногах.

Похожий на потомственного и похмелившегося забулдыгу он отпрянул назад с омерзительным криком разочарования и тут же захлопнул перед гостями дверь, не опасаясь, что та может слететь с проржавевших петель. Лязгнул закрывающийся засов, поставивший точку в неудавшемся визите.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Сергей с надеждой ждал ответа от Роберта.

– Не больше, чем ты. Все здесь как-то странно и не к месту. Не могу объяснить, но ситуация не вяжется ни с одним приобретенным за прожитые годы шаблоном, и это не просто настораживает, а вселяет в меня страх.

С этим нельзя было не согласиться. Не всегда веришь в рассказы посторонних людей, выражаешь толику скепсиса, где-то споришь и ставишь под сомнение правдивость истории, но когда собственными глазами видишь то или иное событие, приходишь к определенным выводам, пускай не всегда логическим, то истина становится выстраданной до боли и востребованной.