Второй потоп

 – Это именно то, что меня беспокоит. Женщин должно быть столько же, сколько мужчин, это само собой разумеется. Кроме того, самый сильный моральный элемент находится в женщинах, хотя они не имеют большого значения для науки. Но пожилые люди и дети – вот в чем трудность. Если я приглашу человека, обладающего неоспоримыми качествами, но имеющего большую семью, что мне делать? Я не могу вытеснить других, таких же нужных, как он, ради того, чтобы нести все его пожитки. Принципы евгеники требуют широкого поля отбора.

Космо Версаль закрыл глаза, положил свою большую голову на руки и поставил локти на стол. Вскоре он поднял глаза с решительным видом.

– Я вижу, что я должен сделать, – сказал он. – Я могу взять только четырех человек, принадлежащих к какой-либо одной семье. Двое из них могут быть детьми, мужчина, его жена и двое детей – не больше.

– Но это будет очень тяжело для них… – начал Джозеф Смит.

– Жесткая позиция! – вмешался Космо. – Ты думаешь, это легкое решение для меня? Боже мой, человек! Я вынужден принять это решение.

У меня разрывается сердце, когда я думаю об этом, но я не могу избежать ответственности.

Смит опустил глаза, и Космо вернулся к своим размышлениям. Через некоторое время он снова заговорил:

– Еще одна вещь, которую я должен внести – это ограничение по возрасту. Но это должно быть предметом определенных исключений. Очень пожилые люди, как правило, не годятся – они не смогли бы пережить долгое путешествие, и только в редких случаях, когда их жизненный опыт может оказаться ценным, они послужат какой-либо благой цели в восстановлении расы.

Дети незаменимы, но они не должны быть слишком маленькими – грудные дети на руках совсем не годятся. О, это жалкий труд! Но я должен ожесточить свое сердце.

Джозеф Смит посмотрел на своего шефа и почувствовал укол сочувствия, смешанный с восхищением, поскольку он ясно видел ужасную борьбу в душе своего друга и оценил героический характер решения, к которому его подтолкнула неумолимая логика фактов.

Космо Версаль снова надолго замолчал. Наконец, он, казалось, отбросил своих демонов и, вернув свою обычную решительность, воскликнул:

– Хватит. Я установил общий принцип. Теперь к выбору.

Затем, закрыв глаза, словно для того, чтобы помочь своей памяти, он пробежался по списку имен, хорошо известных в мире науки, и Смит выстроил их в длинный ряд под именем "Абиэль Пладдер", с которого он начал.

Наконец Космо Версаль прекратил диктовку.