Молот и Крест

Громила, который у них ярл, заявил, что ему оставят самое нужное: глаза, чтобы видеть красавиц, и яйца, чтобы хотеть их. Но он уже никогда не сумеет спустить штаны.

«И ничего не сделает сам», – мысленно добавил Шеф.

Вульфгар будет во всем зависеть от окружающих – ни помочиться, ни поесть без посторонней помощи.

– Его сделали хеймнаром, – молвил Эдрич, воспользовавшись норвежским словом. – Живым трупом. Я слышал о таком, но никогда не видел. Ты не кручинься, юноша. Зараза, боль, потеря крови – долго ему не протянуть.

Невероятное дело: безжизненные глаза открылись. Они уставились на Шефа и Эдрича с незамутненной злобой. Губы разомкнулись, и вырвался змеиный шепот:

– Дезертиры… Ты бросил меня, сопляк, и скрылся. Я не забуду. И ты, королевский тан. Явился, уговорил нас, повел на сечу. Но где же ты был, когда она кончилась? Не бойся, я еще поживу и отомщу вам обоим. И твоему отцу, сопляк. Напрасно я взялся растить его помет и принял назад его шлюху.

Глаза закрылись, голос стих. Шеф и Эдрич вышли под морось, зарядившую вновь.

– Не понимаю, – сказал Шеф. – Зачем они это сделали?

– Этого я не знаю. Но скажу тебе одно: Эдмунд придет в ярость, когда узнает. Набег и убийства в условиях перемирия – это еще куда ни шло, но сделать такое с его бывшим соратником… Ему придется выбирать одно из двух. Быть может, сочтет, что лучше уберечь своих людей от подобной участи. Но ведь месть – дело чести. Решение дастся ему нелегко. – Он повернулся к Шефу. – Тут тебе больше нечего делать. Поедешь со мной, дружок, чтобы доставить королю новости? Здесь ты не фримен, но совершенно ясно, что ты боец.

К ним подошла леди Трит, тяжело опиравшаяся на палку. Шеф задал ей вопрос, терзавший его с того момента, как он увидел дым над разоренным Эмнетом:

– Годива? Что случилось с Годивой?

– Ее увез Сигвард в лагерь викингов.

Шеф повернулся к Эдричу. Он заговорил твердо и без тени вины:

– Меня называют дезертиром и рабом. Теперь я стану тем и другим. – Он отстегнул щит и бросил на землю. – Я отправляюсь к Стору, в лагерь викингов. Пусть у них станет одним рабом больше – может, возьмут. Я должен спасти Годиву.

– Ты не протянешь и недели, – с холодным гневом возразил Эдрич. – И умрешь предателем своего народа и короля Эдмунда.

Он круто развернулся и зашагал прочь.