Молот и крест. Крест и король. Король и император

* * *

Армия викингов собралась за восточным частоколом неподалеку от места, где всего три дня назад перелезал Шеф, чтобы увидеть Годиву и умертвить гадгедлара Фланна. Она заняла три стороны пустой площадки; четвертая, ближайшая к частоколу, была отведена только для ярлов, воевод, Рагнарссонов и их ближайших соратников. Остальные люди толпились за своими шкиперами и кормчими, переговариваясь между собой, перекликаясь с членами других экипажей и беспрепятственно делясь мнениями и советами. В армии действовала своеобразная демократия: да, иерархия и субординация были важны, особенно при дележке добычи.

Но если кто-нибудь отваживался оскорбительно высказаться, ему не затыкали рот наглухо.

Когда Шеф и его конвоиры проталкивались к площадке, поднялся рев многочисленных глоток, сопровождаемый лязгом оружия. Викинги гнали в угол, к колоде, рослого человека, чье лицо выделялось в толпе. Все прочие лица были обветрены, как свойственно тем, кто много времени проводит на воздухе, пусть даже английским летом.

Верзила же – и Шеф это различил аж с тридцати ярдов – был смертельно бледен. Пленника без церемоний толкнули к колоде; один из викингов сгреб его волосы, обнажая шею. Мгновенный блеск металла, глухой удар – и голова откатилась.

Шеф глядел на нее как зачарованный. Он уже видел обезглавленные тела в Эмнете, а за последние дни повидал еще, и немало. Но ни разу при свете дня – так, чтобы рассмотреть.

«Когда они примут решение, будет поздно, – подумал он. – Я должен приготовиться, как только загремят оружием».

– Кто это? – спросил он, кивнув на голову, которую швырнули в кучу других.

– Английский воин. Кто-то сказал, что он доблестно сражался за своего повелителя и стоило бы взять за него выкуп. Но Рагнарссоны решили, что нынче надобно не выкупить, а проучить. Теперь твой черед.

Воины вытолкнули Шефа вперед и оставили в десяти шагах от вождей.

– Кто скажет о нем? – воззвал один из них голосом, который мог бы потягаться с бурей на Северном море.

Гвалт постепенно ослаб, превратился в гул.

Из строя вождей выступил Ивар Рагнарссон. Правая рука покоилась на перевязи. «Ключица сломана, – подумал Шеф, отметив угол, под которым висела рука. – Вот почему он не поднял меча на воинов Эдмунда».

– Я скажу, – молвил Ивар. – Это не враг, а вероломный предатель. Он человек не Ятмунда, а мой. Я взял его в отряд, дал пищу и кров. Когда пришли англичане, он за меня не бился. Он вообще не сражался. Улучил момент, проник в мой шатер и похитил девку.