Молот и крест. Крест и король. Король и император

Теперь все устроилось как должно. И так останется навсегда. Его достояние пребудет с ним.

Он задумался, умрет ли в этом склепе. Что может его убить? Это не имело значения. Живой или мертвый, он всегда будет одним и тем же. Хаугби, обитателем могильного холма.

Шеф резко очнулся, хватая ртом воздух. Он обливался по?том под грубым одеялом. Нехотя откинув его, со стоном скатился с подвесной койки на сырой земляной пол. Его обжег ледяной воздух, и он схватил свою пеньковую рубаху, надел, потом нащупал тяжелую шерстяную котту и штаны.

«Торвин говорит, боги посылают мне эти видения, чтобы наставить. Но что я узнал? На этот раз не было никаких машин».

Откинулся холщовый полог, который прикрывал вход в палатку, и внутрь скользнул вольноотпущенник Падда. Снаружи поздний январский рассвет явил взору только густой туман, поднимавшийся с раскисшей земли. Сегодня вся армия будет кутаться и проваляется допоздна.

Людей из сновидения звали Кар и Коль. Они говорили не по-английски. Правда, и не по-норвежски. Но именно норманны были мастера сокращать имена. Гудмунд был для друзей Гумми, Тормот стал Томми. Так же поступали и англичане. Взять хотя бы имена из загадки короля Эдмунда: «Вуффа, отпрыск Веххи…»

– Падда, как твое полное имя? – спросил Шеф.

– Пальдрихт, господин. Но с тех пор как мать померла, меня так не называли.

– А «Вуффа» от чего пошло?

– Не знаю.

Может быть, от «Вульфстан». От чего угодно. Когда-то я знал некоего Виглафа. Очень благородное имя. Так мы его тоже звали Вуффой.

Шеф размышлял, а Падда начал раздувать угли, оставшиеся с ночи.

Вуффа, сын Веххи. Вульфстан, или Виглаф, сын… Веостана или, может быть, Веоварда. Непонятные имена – придется разузнать о них побольше.

Покуда Падда возился с дровами, водой, котлами и вечной кашей, Шеф извлек из промасленного тряпочного футляра пергаментную маппамунди и накрыл ею стол на козлах, придавив уголки.

Его больше не занимала лицевая сторона с христианской картой. На обороте он чертил другую – карту Англии, где отмечал все, что знал. Сперва он наносил примерные контуры, названия и расстояния на черновик из бересты и, только проверив сведения и убедившись, что те совпадают с уже известными, записывал их чернилами на самом пергаменте.