Стальная Крыса идет в армию

Это уже оформили было как несчастный случай, да только другой тип проиграл на этой ставке кучу денег. Должен был заплатить мне на следующий день, а вместо этого пошел в участок, потому что так выходило намного дешевле. А теперь меня собираются запихнуть в госпиталь Лиги и вправить мне там мозги. Тут мне сказали, что потом мне уже никогда не захочется драться. Не нравится мне это.

Пока он говорил, его кулаки сжимались и разжимались. И я понял, что драка для него – это жизнь, единственное, что он умеет и любит делать.

Отнимут у него это – как ему потом жить? Я ощутил острый приступ жалости, но ничем ее не выказал.

– Ты действительно можешь отсюда выбраться? – спросил он совершенно серьезно.

– Могу.

– Я с тобой. Понимаю, ты хочешь мне помочь не просто так, за так в этом мире никто ничего не сделает. Я сделаю для тебя все, малыш. В конце концов они меня опять схватят: если ищут всерьез – спрятаться невозможно. Но я хочу успеть. Хочу потолковать с тем пареньком, что засунул меня сюда.

Он мне жизнь притушил, так я его загашу.

Тут я невольно поежился – говорил он всерьез. Это было ясно как божий день.

– Я вытащу тебя отсюда, – пообещал я.

Но поклялся про себя, что прослежу, чтобы он не встретился с объектом своей мести. Этого мне только не хватало – начать карьеру преступника с соучастия в убийстве.

Стинджер немедленно взял меня под свое покровительство. Пожал мне руку, едва не сломав пальцы своей железной хваткой, и повел к своим парням.

– Это Джим, – сообщил он им. – Прошу любить и жаловать. Если кто его тронет – будет иметь дело со мной.

На их физиономиях появились угодливые улыбки, посыпались вполне лицемерные заверения в вечной дружбе, но, по крайней мере, меня они не тронут. Теперь я был под защитой могучих кулачищ Стинджера, один из которых покоился на моем плече, когда мы возвращались с прогулки.

– Как ты это провернешь? – спросил мой новый друг.

– Утром расскажу.

Тут надо еще кой-чего обмозговать, – соврал я. – До встречи.

Из этой дыры мне хотелось выбраться не меньше, чем ему. Только по совершенно другой причине. Его вела месть, а меня – разочарование. Потому что здесь отсиживали неудачники, сплошные неудачники, а я привык считать себя победителем. И что из этого следует? То, что надо быстренько провести рекогносцировку.

Следующие двадцать четыре часа я разрабатывал варианты побега.