Тренировочный полет

Неужели потому, что во всей Солнечной системе мы самое малочисленное и малозначительное подразделение полиции? Инженеры небось искали для полевых испытаний своего детища участок в захолустье. Если так, то они угодили в яблочко. Найнпорт – стопроцентная медвежья дыра.

Кстати, мое присутствие здесь объясняется именно этим фактом. Для иллюзии надлежащей работы участка в нем должен служить хотя бы один настоящий коп, так рассудило высокое начальство. Максимум, на что способен шеф полиции Алонсо Крэйг, – это взять на лапу, не рассыпав деньги.

Еще у нас двое патрульных, один стар и почти всегда пьян, другой так молод, что еще прыщи не сошли с физиономии.

Я же десять лет прослужил на Земле, в полиции метрополии. Почему не остался там – это никого не касается. За все ошибки прошлого я плачу своим настоящим – здесь, на Марсе.

Найнпорт на самом деле не город, а всего лишь остановка. В нем ненадолго задерживаются пассажиры космических рейсов. Конечно, тут есть и постоянные жители, совсем немного, – должен же кто-то обслуживать приезжих.

Гостиничная обслуга, персонал казино, борделей и кабаков – такого рода публика. В космопорту садятся только грузовые корабли, забирают металл, который еще добывается на оставшихся рудниках. Наведываются сюда за припасами поселенцы. Так и подмывает сравнить Найнпорт с пассажиром, опоздавшим на свой рейс. Лет через сто трудно будет сказать, существовал ли он вообще, – так мало останется торчать из песка.

Я-то уж точно столько не проживу, поэтому судьба этого города мне безразлична.

Ладно, пора возвращаться к рутине. Пять алкашей в камере, стандартный вечерний улов. Пока я их оформлял, Толстяк притащил из космопорта шестого.

– Заперся в женском туалете, оказал сопротивление полиции, – доложил патрульный.

– Ясно, дебош в нетрезвом состоянии. Тащи нарушителя к остальным.

Полубесчувственное тело поплелось в направлении камеры; конвоир плелся рядом, будто нарочно копируя движения своей жертвы. Меня всегда поражало умение Толстяка управляться с пьяными – сам-то он при этом не бывал трезвее ни на йоту.

Я ни разу не видел его упившимся до потери сознания – как, впрочем, и совершенно трезвым. И залитые зенки всегда оставались зоркими: в какую бы щель ни заполз алкаш, непременно разыщут. Должно быть, к одним и тем же убежищам и нарушителей порядка, и их ловца приводили одни и те же инстинкты.

За шестым задержанным лязгнула железная дверь, и Толстяк заковылял обратно.