Вся твоя ложь

Подносы с выпечкой так и остались практически не тронутыми. На противоположной стороне стола с угощениями какая-то женщина подбирает и незаметно кладет в рот отслоившиеся от круассанов кусочки, ее губы испачканы крошками.

Я останавливаюсь и завороженно смотрю на этого смелого человека, готового на глазах у всех сдаться под натиском собственного голода. Женщина ловит на себе мой взгляд и улыбается. Я краснею и отворачиваюсь. С другого конца зала доносится резкий смех, от звука которого я вздрагиваю и вспоминаю, что надо срочно бежать.

Уже практически в дверях меня настигает возмущенный возглас Джессики:

– Ты еще не заплатила!

– О, извини, я не поняла… – бормочу я. – Сейчас. Пятерки хватит?

Порывшись в сумке, я достаю помятую купюру.

С надменным выражением лица Джессика смотрит на протянутые мной деньги, а затем говорит сквозь зубы:

– Тридцать фунтов, пожалуйста.

– Сколько-сколько? – Мои глаза округляются от удивления.

– Тридцать фунтов. Нам нужно покрыть стоимость всей этой выпечки.

– Но никто ведь ничего не ел… – растерянно говорю я.

И, снова порывшись в сумке, нахожу еще несколько купюр, которые сую в руку Джессики. Я поворачиваюсь, чтобы уже наконец уйти, но в этот момент мой взгляд снова замечает все эти горы несъеденных пирожных. И, прежде чем я успеваю подавить в себе этот внезапный порыв жадности, я беру салфетку и наполняю ее круассанами и шоколадными булочками. Я слышу, как женщины перешептываются вокруг меня. Но с меня довольно! Заплатить тридцать фунтов и оставить всю эту великолепную выпечку тут в кафе – это уже слишком! И я, черт возьми, возьму хоть что-нибудь с собой.

– Боже мой, – произносит кто-то позади меня.

– Что это ты себе позволяешь? – вопрошает Джессика возмущенным тоном.

– Беру несколько пирожных, за которые только что заплатила, – говорю я, гордо поднимая голову. – Это что, запрещено?

– Ну… нет… Но это довольно необычно. Никто ничего подобного никогда не… – Слова Джессики затихают на половине фразы.

– Взять с собой? Остатки еды? – не веря своим ушам, переспрашивает Джулия, подняв от удивления брови. – Прошу прощения…

Она смотрит на меня с презрением. Я, вцепившись в свою салфетку с выпечкой, твердо выдерживаю ее испытующий взгляд. Через мгновение Джулия отворачивается, горделиво взмахнув волосами.

– Обычно, – надменно заявляет она, – наши остатки отдают в приют для бездомных.