Головоломка

Теперь предстояло пойти с ним в сарай и говорить нужные слова: «О, вау, вот это и вправду круто, папа! А это что такое? Правда?! Кто бы мог поверить, что это возможно?! Ты первый, кто это сделал, да, папа? Никто никогда не делал этого раньше, правда? Думаю, за это ты получишь рыцарство, когда весь мир узнает, какой ты гений…»

Ну ладно, не такую чушь, но вы понимаете, что я имею в виду.

После ужина мы с Хассом пошли в сарай. Генератор, как и всегда, был включен, но внутри сарая горели только две тусклые лампочки.

Папа шел впереди нас и, кажется, собирался нас пустить, как вдруг загородил проход рукой прямо перед моим носом.

– Нет! – резко сказал он.

– Что такое?

– Вам нельзя входить. – Он снова вытолкал нас наружу, и мы даже не успели ничего разглядеть в полумраке. – Уходите, уходите скорее!

– Но, папа… – пытался протестовать я, но прервался на полуслове. Его лицо было напряженным и бледным, а глаза почти вылезли на лоб. – Папа, что случилось?!

– Ничего, ничего, – быстро сказал он, но было отлично видно, как он расстроен.

Да что там, он был просто в шоке! – Быстро позовите сюда Рамбуту! Прямо сейчас!

Мы сделали, как он сказал, но вместо того, чтобы оставаться снаружи, попытались войти в сарай вслед за Рамом. Папа почти заорал на нас, велев убираться. Мы вышли, и Рам захлопнул дверь. Их голоса были громкими и встревоженными, но я не мог разобрать, о чем они говорят. Потом я понял, что они говорят на латыни.

Я немного учил латинский в школе и распознал два или три окончания глаголов, но смысла слов понять не мог.

– Хасс, что ты думаешь обо всем этом? – спросил я.

Хассан пожал плечами.

– Не знаю, – ответил он. – Наш отец… Ну, кажется, он увидел что-то. Там, внутри сарая.

– Ну да, я тоже так думаю. Но не понимаю, почему он так резко преградил нам путь. Такое впечатление, что он увидел там привидение.

– Может, так и есть. Может, он и вправду увидел привидение.

Папа наконец прекратил кричать. Дверь сарая открылась. Он вышел к нам.

– Мальчики, вы не должны ничего рассказывать этой – как ее зовут? Джорджия? Ничего, вы понимаете? Если информация об этом просочится…

– О чем об этом?

– О чем-либо, связанном с моей работой. Вы не должны ничего говорить вообще никому. Я понятно объясняю?

Мы молча кивнули. Да и в любом случае, мы почти ничего и не знали.